Норб Воннегут - Боги Гринвича

Собеседник не мог видеть кабинет Кьюсака, где тот вскочил со стула, опрокинув чашку латте, недавно принесенного из кухни. Джимми отплясывал победный твист, как Джон Траволта в «Криминальном чтиве», не обращая внимания на молочную пену, вытекавшую из чашки. Джимми слышал музыку. Он только что обрел клиента в лице «Нью-Джерси Шит Метал».

— Бадди, я отправлю договор «Федэксом».

— Отлично, Джимми. И помните, — произнес представитель фонда с оклахомским акцентом, странным для парня из Нью-Джерси, — за этими сорока миллионами есть еще много денег.

— Мы ценим ваше доверие.

— Не подведите, — ответил Бадди и отключился.

Кьюсак направился к кабинету Сая, но передумал, заметив кофе. Он схватил несколько бумажных полотенец и набросился на лужу. Джимми все еще приплясывал под внутренний ритм C’est La Vie, когда зазвонил телефон. Это был Робби, его агент по недвижимости.

— Только не говори, — возбужденно закричал в трубку Кьюсак, — что ты продал нашу квартиру.

По его опыту, хорошие новости всегда шли тройками, а значит, впереди еще две.

— Увы, — сухо ответил агент. — Нужно снижать цену.

Хорошее настроение Кьюсака улетучилось, как воздух из пробитого легкого. Несколько секунд он молчал и наконец ответил:

— Нет. Я сказал, мы будем держать начальную цену.

Пока Джимми говорил, он набирал письмо Саю: «Нью-Джерси Шит Метал» вошли на сорок. Сейчас на телефоне. Подробности в пять».

— Ты спятил? — отозвался Робби. — У нас нет ни одного покупателя.

Символ BEG стоял на 59,80. Кьюсак криво улыбнулся и вздохнул, думая, сколько времени потребуется Лизеру на ответ.

— Продолжай искать, — ответил Джимми агенту. — Кто-нибудь наверняка мечтает об этой квартире.

— Я же говорю тебе. Она не идет.

— И я говорю тебе, Робби, забудь о снижении цены. Я не потяну закрыть чек.

Сай ответил по почте: «Ты, гребаный уортонский мужик. «Нью-Джерси» будет нашим крупнейшим клиентом».

«Спасибо, Сай. Я в курсе», — подумал Кьюсак.

— Что значит «не потяну закрыть чек»? — поинтересовался Робби.

— Платежные документы, налоги на недвижимость, юристы, твоя комиссия… Ну и, разумеется, ипотека. Всё вместе.

— Сколько ты должен?

— Три и один, — ответил Кьюсак.

Он набрал: «Документы «Федэксом» к утру. «Нью-Джерси» хочет их как можно скорее».

— Три и один, — отозвался Робби. — И как ты с этим живешь?

— Провернул хорошую сделку.

— Насколько хорошей должна быть сделка, если ты висишь на таком крюке?

— Только проценты и один платеж в год…

— Но при пяти процентах, — прервал его Робби, — ты платишь по крайней мере сто пятьдесят тысяч в год. И это тебя устраивает?

Второе письмо от Сая: «Охренительно отличная работа».

— Устраивает, если я получу премию, — ответил Кьюсак.

— Не представляю, как ты живешь под такой нагрузкой, — скептически заметил Робби.

— Держу голову пониже.

— Как страус, — ответил Робби. — «ЛиУэлл» в этом году заработает?

— Хватит промывать золото, — произнес Кьюсак, подводя черту. — Продавай квартиру.

Письмо от Виктора Ли: «Отличная работа, придурок».

Джимми написал в ответ: «Не растеряй их».

— Ну, надеюсь, ты получишь премию, — продолжил Робби. — Тебе она понадобится, потому что рынки — просто отстой.

— Я не снижу цену.

— У тебя стальные яйца.

— Думаешь, — выпалил Джимми, — «ЛиУэлл» лишит меня права выкупа квартиры?

Ему уже надоели возражения агента.

— Такое бывает.

— Я ежедневно общаюсь с клиентами.

— Ах, как цинично, — заметил Робби.

— Сейчас Саю меньше всего нужно потерять главу продаж.

Кьюсак немедленно пожалел о своих словах. Деньги еще не пришли, победные сорок миллионов пока существовали только в головах.

В эту самую минуту пришло третье письмо от Сая: «Сведи меня со своим тестем, и в этом месяце мы отпразднуем победу».

— Стальные яйца, — с явным восхищением повторил Робби. — Есть только один способ поднять цену твоей квартиры.

— Какой?

— Раскошелиться на новую ванную комнату. Что-нибудь исключительное, не пожалеть денег. В общем, сам понимаешь.

Символ BEG упал до 59,60.

— Это лучше, чем решение P против NP , — сказал Гик.

Он имел в виду знаменитую проблему из области компьютерных наук. В 1971 году Стивен Кук сформулировал задачу, которую не удалось решить до сих пор, невзирая на объявленную за правильный ответ премию в миллион долларов: «Если компьютер может быстро проверить расчет, может ли он так же быстро сделать его?»

Кьюсак только что рассказал Гику о сорока миллионах, не упоминая названия компании. Пусть и лучшие друзья, они по-прежнему оставались конкурентами и обсуждали деловые ситуации в общих чертах, не касаясь деталей. Конфиденциальность была единственным способом защитить дружбу, поэтому следующая реплика Гика вызывала удивление:

— Ты как раз вовремя.

— В каком смысле?

— Асимптотика предполагает неустойчивость второго порядка.

— Ты меня убиваешь, — сказал Кьюсак. — Переведи, пожалуйста.

— Опасность под каждым камнем. Слышал кое-какие новости про «Бентвинг».

— Что именно?

— Размер вашего участия, — ответил Гик. — Потенциальные проблемы с компанией.

— Что я могу сказать? Альтернативные источники энергии — будущее мира.

Кьюсак не мог обсуждать долю «ЛиУэлл» в акциях «Бентвинга».

— Джимми, мы с тобой давно дружим.

— С самого Уортона.

— Я бы использовал эту победу для увеличения рычага влияния на Лизера. Пора пощупать его способы хеджирования.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросил Кьюсак, чувствуя, как возрастает напряжение.

— Ничего открытого, — ответил Гик.

Он воспользовался словом, которое гарантированно прекращало дальнейшее обсуждение — «открытое».

— Сделай себе одолжение. Поразнюхивай в офисе. Держи ухо востро. Собирай всю информацию, пока не получишь полной картины.

— Спасибо за предупреждение.

И тут, с удивительной ясностью для парня, который плевался терминами вроде «диффузионных скачков» в повседневных разговорах, Гик одной фразой окончательно испортил Кьюсаку настроение:

— Только не вляпайся во что-нибудь.

После такой большой победы Виктор пригласил весь офис на «Ланч у Ли», заказанный в «Гринвич Пицца». Трейдерам просто положено устраивать шоу в честь успеха команды. Кофеин, холестерин, вкусная еда — жертвоприношение артерий, призванное отогнать тяжелое положение на рынках. И поскольку Доу за полугодие упал на восемь и четыре процента, сейчас было самое время побаловать себя.

Никто не нуждался в передышке больше Ли. Он ликовал, когда к середине мая активы выросли до 897 миллионов. Он кривился, когда они откатились до 800 миллионов, вернув «ЛиУэлл» к состоянию на начало года. Без потерь. И без прибыли. Отступление порождало хандру, которая, подобно раковым метастазам, распространялась от Виктора по всей компании. Он жаждал хороших новостей, любого намека на подъем рынков, на предстоящие хорошие времена.