Линдси Фэй - Тайна семи

За всю свою недолгую карьеру полицейского мне не раз наносили удар под дых, но этот угодил прямо в челюсть.

– Ничего такого…

– Я спрашиваю потому, что два эти предпринимателя – у одного, кстати, сломано запястье – явились ко мне сегодня, прямо с утра. И утверждают, что похищенной у них собственностью являются два беглых раба, что вы нанесли им физический, моральный и материальный урон, а потому они требуют вашего увольнения.

– Понимаю, – ответил я. Но про себя подумал о куда более красноречивом ответе.

– Так вы понимаете, о чем я? И этот сценарий выглядит знакомым, не так ли?

– Да, и я готов все объяснить, сэр. Только скажите, а они не называли кого-то еще, заслуживающего увольнения?

– Называли, – холодно ответил он. – Еще двух полицейских. Но я счел эти претензии необоснованными, потому как убежден: вы действовали в одиночку. Может, стоит выяснить, были ли у вас сообщники?

– Нет, нет, я был один. Произошла ссора, и я…

Я, конечно, был рад тому обстоятельству, что вся тяжесть обвинения пала на меня, а не на Писта или Вала, но, тем не менее, чувствовал себя загнанным в угол опоссумом. И решил перейти в наступление.

– Черт побери, вы аболиционист или нет? – воскликнул я.

Глаза у него сузились.

– Рабство – это отвратительный институт; если оно и дальше будет разъедать страну, от нее останется разбитая пустая раковина.

Тут я с облегчением выдохнул.

– Да, Валентайн говорит то же самое. И я с ним согласен.

– Настолько согласны, что решили выкрасть парочку беглых у их законных владельцев?

– Да ничего подобного. Они все переврали. И эти люди не беглые, а такие же граждане Нью-Йорка, как и я. Я консультировался с членом их семьи и с комитетом бдительности, и все они готовы это подтвердить.

Крепко сжав руку в кулак, так, что ногти впились в ладонь, я ждал, что скажет на это шеф Мэтселл. Но тот лишь снисходительно улыбался. А взгляд его сместился. Войдя, я положил пальто и шляпу на спинку стула, и теперь он внимательно и одобрительно рассматривал мой черный пиджак, словно прикидывая, сколько тот может стоить. Я ответил ему растерянным взглядом.

– Может, желаете выпить?

– Если в компании с вами, то не против, – признался я.

Мэтселл неловко развернулся в кресле, достал бутылку и налил в большие стаканы жидкость, по запаху напоминающую ром местного производства. А потом протянул руку.

– Могу я взглянуть на ваш пиджак, мистер Уайлд?

– Э-э… ну да, конечно. – И я начал снимать его. Стараясь держаться с достоинством, я решил не спрашивать Мэтселла, с чего это вдруг ему понадобилось рассматривать пиджак, купленный мной на распродаже подержанных вещей.

Но, как выяснилось, изучать этот предмет туалета шеф вовсе не собирался. Совершенно бесцеремонно – без всяких колебаний и пауз – он решительным жестом зашвырнул мой пиджак в камин.

Я, совершенно потрясенный, уставился на него.

– Что, черт возьми, вы себе позволяете? – воскликнул я, когда удалось обрести дар речи.

Да пиджак займется пламенем через несколько секунд! А секунду спустя сгорит дотла… Превратится в кучку пепла. Я вскочил и с искаженным от злости лицом пытался обогнуть угол стола, но нарвался на огромный кулак, который уперся мне прямо в грудь.

– Не пытайтесь меня остановить. А то драки не миновать, – грозно прорычал я. Инстинкты возобладали над разумом.

– Вряд ли вы хотите со мной подраться. – Мэтселл ухватил меня за рубашку и сильным толчком отбросил на три-четыре фута. А когда я, немного опомнившись, приготовился наброситься на него, вдруг спокойно спросил: – Из чего сшит этот пиджак? Из какой ткани?

– Да что это с вами, черт побери?.. Из хлопка, – прорычал я и снова сжал руки в кулаки. – И вы…

– Просто хотел показать, на что похожа будет ваша жизнь после того, как разразится война с нашими братьями южанами. – И он снова уселся в кресло с самым невозмутимым видом, точно ничего не случилось. – После того, как мы проиграем. Ведь шансы проиграть у нас весьма высоки.

– Вы завели разговор о политике, но к чему вам понадобилось уничтожать мою одежду? При чем она тут? Впрочем, неудивительно, – иронично усмехнувшись, добавил я. – Именно к такого сорта убийственным аргументам привыкла прибегать ваша драгоценная партия.

– Как вам ром, мистер Уайлд?

И Мэтселл потянулся к моему стакану. А потом вдруг запустил его в камин, где ром полыхнул оранжевым пламенем. Вот тут-то и начались настоящие неприятности. Алкогольные пары смешались с дымом от горящей хлопковой ткани, и от этого мерзкого запаха мне стало тошно.

Огонь уже не сбить, пиджак не спасти, тут я бессилен. Но Господь свидетель, до чего же хотелось, чтобы было иначе! Если б я попытался сразиться с огнем, как сразился бы с таким крупным мужчиной, как шеф Мэтселл – прихлопнуть такого мелкого мужчину, как я, ему ничего не стоило, – достанется мне крепко, можно не сомневаться. Если б я мог ринуться в этот пылающий ад восторженно и безоглядно, как порой поступал Вал с его искаженным понятием об искуплении всех грехов, меня справедливо сочли бы безумцем, зато я поступил бы как настоящий мужчина. И еще подстегивал тот факт, что даже десятилетним мальчишкой я не смирился с постигшим меня несчастьем. А также мысль о том, что рано или поздно я все равно умру, меня закопают в землю и я пойду на удобрение сорным травам.

И вот через секунду я ухватился за край ближайшей ко мне книжной полки. Костяшки пальцев побелели, в горле нарастал яростный рык, в уголках рта вскипела слюна, как у бешеного паса.

– Только тронь, все пальцы переломаю, – прошипел я, когда в поле зрения возникла гигантская фигура.

Он не стал меня трогать. Подошел к двери и распахнул ее настежь. Дым хлынул из кабинета в коридор, вместо него стал поступать чистый воздух. Я отвернулся от полки. И меня вырвало в угол, между ней и стеной.

Воздуха, побольше воздуха, взмолился я про себя. Вот сейчас надышусь, а затем превращу физиономию шефа в кровавый пудинг. Прошло не меньше минуты, я повторял про себя это заклинание. Но, к счастью, дым рассеялся, и способность мыслить рационально ко мне вернулась. Уголком глаза я заметил, что Мэтселл снова уселся в кресло. Очевидно, я искаженно воспринимал события и не успел заметить, как на столе снова появились два стаканчика для рома. А между ними – бутылка.

– Сядьте, – сказал шеф.

На сей раз – довольно строго. И на том спасибо. Если б он произнес это слово просительно и мягко, я бы изметелил его до полусмерти – вернее, попытался бы. И я, совершенно обескураженный, в рубашке с короткими рукавами и жилете, повиновался. Просто не был уверен, что смогу выносить все это и дальше.

– Вы – один из моих самых ценных сотрудников, – шеф двумя пальцами подтолкнул ко мне стаканчик с ромом. Жидкость исчезла в мгновение ока, он тут же налил мне еще. – Но нельзя сказать, что вы незаменимы. Как, впрочем, и я, если вдуматься хорошенько. Впрочем, я о другом. Вы пробовали задаться вопросом, откуда берется хлопок? Откуда берется ром? А табак? А сахар?