Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

« Как изменил цвет и форму прически и бороды, чтобы вы меня не узнали ». Когда пять дней тому назад письмо впервые появилось в газете, он перечитал его несколько раз. Казалось, что тот, кто написал это письмо, знал или догадался, что он сделал. Почти .

Он никогда не рискнул бы явиться на пресс-конференцию, где выступают Финли Джеймсон и Джозеф Ардженти, как было написано в письме, даже если б у него была возможность затеряться в толпе. И когда двадцать месяцев тому назад Джеймсон и Ардженти публично объявили о его смерти, его там не было.

Надо признать, что ему было бы приятно слушать о своей смерти, наблюдая, как злорадствуют два его врага, и тайно злорадствовать еще больше, сознавая, как виртуозно он их надул. Определенно, это было свойственно его характеру – или, что важнее, тот, кто написал это письмо, думал, что это ему свойственно. Автору письма не только отлично удалось подделать его почерк – похоже, он очень хорошо его знал.

Но кроме ненужного риска ради злорадства, он не мог присутствовать на пресс-конференции из-за того, что около двух часов после его стычки с Джеймсоном и Ардженти в доке сел на поезд в Балтимор, а потом, на следующий день, отправился на пароходе в Роттердам. Основную часть последних двадцати месяцев он прожил в Европе. И, по его собственным меркам, прекрасно провел там время, хотя и не был уверен, что многие согласятся с таким определением. Убил он всего один раз, проститутку из Копенгагена, которая была высокомерна и посмела издеваться над проходящим мимо возможным клиентом, моряком Королевского флота. То убийство не было слишком жестоким. Он лишь быстренько зарезал ее, как только моряк исчез из вида, и поэтому в отношении его вряд ли могли возникнуть какие-либо подозрения.

Потом он провел месяц в Париже перед тем, как вернуться в Дублин, где он планировал задержаться подольше перед тем, как вернуться в Нью-Йорк. Но тогда в ирландской прессе появились первые сообщения об убийствах светских девушек в Америке, и ему пришлось выехать на насколько недель раньше, чем планировалось. Что-то в этом деле его заинтриговало, и, снова увидев в газетах имена Ардженти и Джеймсона как главных сыщиков по новому преступлению, он затосковал, несмотря на то что теперь дело было совсем иного характера.

И вот теперь, когда появилось рукописное письмо, этот самозванец сделал смехотворное заявление, что именно он – его автор. Якобы «разница» почерков преступления – другой контингент девушек и откровенное отсутствие жестокости – была лишь прикрытием, чтобы нельзя было обнаружить никакой связи с его прошлыми жестокими убийствами.

Он просмотрел статьи в дневных газетах. Заголовок одной их них гласил: «Автором последнего письма признан Потрошитель», но дальше в статье говорилось, что эксперты не согласны с этим или не уверены. Остальные статьи более честно заявляли, что графологи сомневаются и что окончательного о письме ничего сказать нельзя.

Читая, он неспешно пил свой кофе, размышляя о том, что мог бы подумать обо всем этом Финли Джеймсон. Определенно, тот был уверен, что письмо не от него. Но любопытно, что в статье упоминались личные соображения криминалиста насчет письма. «Разные» эксперты были объединены в одно целое.

Заявление о том, что эти убийства являются лишь новым этапом в цепи его прошлых преступлений, его не смущало. Но больше его тревожило, что новый метод убийства был гораздо более совершенным. Словно бы его собственный метод оказался более неуклюжим и, следовательно, менее остроумным. Предположение о связи с ним мог сделать только сам убийца. И это был первый промах. Он позволил себе возгордиться своими преступлениями. Погибели предшествует гордость, и падению – надменность [6].

Различные ложные наводки в письме разозлили его. Как лучше это исправить? Много раз он думал о том, чтобы раскрыть Джеймсону и Ардженти, как он провел их в ту последнюю ночь. В конце концов, его план был так гениален, что он едва мог удержаться от того, чтобы не проболтаться о нем. Но это означало бы возвращение из мертвых. Хотя после публикации последнего письма полгорода верило в его «воскрешение», так что в любом случае скрываться было больше незачем.

Тем не менее поможет ли его собственное письмо расставить все по местам и сможет ли он снова все контролировать? Ему так это нравилось! Необязательно, что от этого новые убийства будут признаны менее виртуозными. Если только…

Пока он допивал кофе, в голове у него начали складываться слова.

Когда Элли провожала Джеймсона в прихожую приюта, она кивнула девушке в дальнем углу, которая узнала ее и поприветствовала скромной улыбкой.

– Финли, видите ту девушку? – спросила Каллен.

– Да. – Ее спутник разглядел незнакомку – не старше двадцати лет, в светло-голубом платье, прехорошенькая. Но смотрел он не слишком долго, чтобы не смущать ее.

– Я говорила о ней на совещании на прошлой неделе, – напомнила ему Элли. – Один из самых необычных случаев за время моей работы здесь. Говорит, что она из хорошей семьи, которая живет в большом особняке с многочисленными слугами, и все такое. Но нашли ее в опасном районе Бауэри. Первой мыслью у всех было, что она просто проститутка с богатым воображением.

– Да… да. Точно, ты о ней упоминала, – сказал Джеймсон.

– Я хочу узнать, кто она такая. В конце концов, если она из богатой семьи, родные, должно быть, ищут ее. И они обязательно постараются помочь ей, если узнают, что она здесь.

– Похоже, у нее не было никаких документов, удостоверяющих личность?

– Нет. Когда ее нашли, у нее ничего не было.

– И с ее слов ничего нельзя проверить?

– Нет. Она только помнит свое имя – Ребекка – и то, что в семье ее называли Бекки. Фамилия неизвестна.

– Еще какие-нибудь детали, дающие возможность узнать о ее семье и о том, где она жила?

Элли покачала головой.

– Как я сказала, она лишь помнит, что жила в большом особняке с белыми колоннами и слугами. И что на день рождения отец купил ей арабскую лошадь. Больше ничего.

Финли задумчиво кивнул.

– А ты проверила все заявления о поиске людей?

– Да. Просмотрела списки пропавших без вести. Ничего. Мы отправили ее фотографию в основные полицейские участки в Нижнем Манхэттене и Бауэри. Там тоже ничего.

Джеймсон вздохнул.

– Если она из высокопоставленной семьи, то ее обязательно ищут. Наверняка родственники подали заявление в полицию и в газеты. Ты бы их быстро нашла. Поэтому, скорее всего, она уличная проститутка. Без фамилии выяснить ее личность будет совершенно невозможно.

– Финли, в том-то и дело. Я сделала все возможное. Поэтому и обращаюсь к вам за помощью. Ее рассказы про большой дом с белыми колоннами и слугами такие яркие, реальные… По ее глазам видно, что она не сомневается в том, что говорит правду. Тем не менее если она из богатой семьи, то, как вы сказали, ее бы давно уже искали. Так что у нас на руках головоломка. Я подумала, что с вашими дедуктивными методами и со страстью Лоуренса к фактам и документам…