Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

Тирни слегка улыбнулся. Мысль о том, что Бреннан не предатель, доставила ему больше удовольствия, чем информация о состоянии Маккаффри.

– Так, расскажи мне еще раз, Дэнни, что сказали нападавшие в тот вечер? – спросил он.

Когда Бреннан пересказал все, что услышал, главарь банды подошел к карте Манхэттена на стене, на которой были отмечены главные маршруты доставки пива.

– Они упомянули имя Хаги? – переспросил Тирни.

– Да, верно, Хаги.

– А на тебя напали здесь, на Томпсон-стрит? – постучал Майкл по карте костяшкой пальца.

– Ну да. Еще девяти не было. Менее получаса как стемнело.

Тирни провел пальцем по карте.

– А потом еще нападение на Райана, всего два часа спустя, вот здесь, на Западной Десятой улице. Лайам, что ты думаешь об этом? Те же двое?

– Возможно. Времени вполне предостаточно, чтобы добраться, – пожал плечами Монэхэн. – Может быть, они даже какое-то время следили за передвижением Райана.

Майкл еще некоторое время изучал карту, переводя взгляд с одной точки на другую, а затем снова обернулся к Лайаму.

– Говоришь, что Райан едва что-то помнит – но что именно?

– Он услышал только конец разговора: один из них поторапливал другого. Будто бы им надо было спешить, а другой в ответ сказал: «Да. Бежать еще полмили, а пиджак такой тяжелый!»

– Ты сказал, полмили?

Монэхэн кивнул.

Тирни обвел пальцем треугольник от линии, соединявшей две точки.

Если двинуться на полмили к востоку, окажешься в точке, отстоящей на милю от Файв Пойнтс, и больше чем на милю от Бауэри или Нижнего Ист-Сайда. Если же пройти полмили на запад, будешь всего в двух кварталах от Гудзон-стрит.

Догадавшись, Лайам состроил гримасу.

– «Гудзонские чистильщики». Банда Хаги Лонегана. – Задумавшись на минуту, он поднял ладонь. – Но это может быть всего лишь совпадение. В конце концов, поначалу мы думали, что против нас действует Шиан.

– Если б второй раз напали на Бобби Фойла или Кормака, я бы согласился. Выглядело бы так, будто, напав на наших самых сильных людей, они хотят нас предупредить, – сказал Майкл. От услышанного комплимента Бреннан слегка улыбнулся, но мгновенно посерьезнел, когда Тирни уставился прямо ему в глаза. – Но Райана и Дэнни объединяет лишь территория. Здесь и здесь, на юго-западе, наши самые отдаленные районы сбора. – Он провел по карте пальцем. – А теперь взгляните на последние точки сбора. Оба не добрались до них перед нападением, им надо было идти дальше на восток, к Бауэри, или на север, в сторону Тенрдерлойна. В обоих случаях они шли в направлении от Гудзон-стрит.

Монэхэн кивнул. Были и другие возможные варианты, но они больше касались расстояния, и он видел, что Тирни учел все это, но уже принял решение. И он давно знал, что если их главарь что-то задумал, лучше просто согласиться.

– Думаю, вы правы. Больше похоже на то, что это были «чистильщики» Лонегана, – сказал Лайам.

Джеймсон встретился с Элли в приюте Бет Джекобс, чтобы рассказать ей последние новости.

– Боюсь, что адвокат Брогана, Тео Кин, преуспел в своем деле. Судья будет рассматривать убийства в поезде как случайные или как убийства по неосторожности, поэтому виселицей не пахнет. Он получит максимум десять лет тюремного заключения.

Элли подняла ладонь.

– Что?! При стольких убитых?

Ее друг вздохнул.

– Боюсь, что так. Смертный приговор грозит лишь в случае преднамеренного убийства.

На минуту Каллен задумалась.

– И все же десять лет… Это на время прищемит ему хвост и многих избавит от него, особенно меня.

– Однако его не повесят за убийство Веры Мейнард. Именно поэтому я решил встретиться с тобой и сообщить эту новость лично. Ты – единственный свидетель убийства.

Когда Элли осознала важность своего положения, ее бровь дрогнула, и Джеймсон продолжил излагать свои подозрения о попытке ослабить обвинения в убийстве в поезде.

– Потом, совершенно неизбежно Кин постарается дискредитировать тебя как свидетеля. Сделает акцент на твои занятия в прошлом, чтобы тебя сочли ненадежным свидетелем. Поэтому чем увереннее мы сможем доказать, что ты изменилась в лучшую сторону, тем надежнее.

Оглядев комнату, девушка слегка улыбнулась.

– Именно поэтому вы предпочти встретиться со мной здесь?

– Ты должна признать, что работа здесь, в приюте, помощь женщинам с улицы лучше всего говорит о твоем характере, и о моем тоже. А вот наши встречи в клубе «Фантейл» говорят не в нашу пользу. – Джеймсон лукаво улыбнулся ей в ответ.

– Да ладно, Финли! Шоу понравилось вам так же, как и мне, если не больше.

– Несомненно. Но, боюсь, судья будет не столь понимающим. – Улыбка Джеймсона растаяла. – Видишь ли, дело в том, что важна не только твоя репутация, но и моя. Со стороны Кина обязательно будут намеки на нашу связь. Вследствие наших отношений и в связи с тем, что я один из главных расследователей, они могут решить, что ты просто выполняешь мои указания, способствуя нашему с Ардженти расследованию.

– Понимаю, – кивнула Элли и на секунду умолкла. – Не означает ли это, что нам придется на какое-то время перестать видеться?

– Необязательно. Встречи в таких местах, как это, разумеется, не вызывают толков и сохраняют твою репутацию. Но если за нами действительно следят, то встречи в клубах типа «Фантейл» или где-то на обедах объяснить гораздо труднее.

– Следят?

Криминалист выдохнул.

– Да. Боюсь, что теперь Кин добился преимущества у судьи. Тирни может использовать такую тактику. – Ему не хотелось раскрывать свои подозрения, что за ними, возможно, уже следят и что кто-то наблюдал за ними в «Фантейле». – И если мы решимся на встречу за обедом, то следует делать это скрытно, словно у нас свидание; либо мне придется изменить свою внешность.

Каллен хитро улыбнулась.

– О Финли! Вы такой затейник…

Джеймсон ответил ей улыбкой, скрывшей его мрачные мысли. Теперь, когда Элли осталась единственным свидетелем, у Тирни может появиться еще одна причина следить за ней, чтобы запугать или обезвредить. Либо, возможно, он даже планирует ее устранение. Но она слишком долго жила с угрозой жизни со стороны Тирни и Брогана, чтобы бояться их теперь.

Мужчина сидел в дальнем углу таверны «Сен-Денни», откуда он мог не только наблюдать за ее внутренним помещением, но и видеть всех, кто входил и выходил. Он был завсегдатаем, но почти два года его здесь не видели, даже после того, как газетные репортеры написали, что Джеймсон назвал Потрошителя трусом.

Он разложил на столе газеты и просматривал все статьи, где говорилось о Потрошителе. Заказав большую чашку кофе, мужчина отказался от излюбленной в прежние времена жареной свинины с капустой – на тот случай, если кто-нибудь из старых официантов вспомнит его. Он не сомневался, что его камуфляж был надежным – волосы длиннее и почти белесые, а борода более пышная, чем раньше. Никаких оснований напрасно рисковать.