Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

– Помните, как после нашего столкновения вы обернулись и не смогли разглядеть меня в толпе? А я прошел мимо и быстро скрылся, – вздохнул он. – Поэтому сомневаюсь, что даже близкое сопровождение сможет остановить убийцу или опознать его.

Под руками массажистки по имени Су Ли Джеймсон ощутил, как напряжена у него спина и шея.

– Немного выше, если можно, – попросил он.

Ее руки скользнули выше, сначала нежно порхая, словно бабочки, но постепенно усиливая давление, становясь более настойчивыми. Сперва Финли едва заметил это усиление, но постепенно стал чувствовать, как напряжение покидает его усталые мышцы.

– Вас давно не было, – заметила Су Ли.

– Да. Был занят, особенно в последние дни. – Криминалист позволил себе отдаться нежной власти пальцев массажистки. Эффект был усыпляющим, и через мгновение он тихо закрыл глаза. – Трудный случай.

Улыбнувшись, женщина продолжила ритмичные движения.

– Думаю, трудные случаи полезны для бизнеса, не так ли? Благодаря им вы чаще ходите ко мне.

Ее подопечный улыбнулся в ответ, хотя она могла бы заметить лишь легкое движение уголков его губ.

– Можно сказать и так.

С минуту они оба молчали, наслаждаясь ритмом. Почти чувственные движения пальцев Су Ли сливались с ровным дыханием Финли.

Когда ее руки снова спустились ниже, она наклонилась и легонько лизнула его в шею. Он почувствовал импульс, который, казалось, возник внутри его головы.

– Хотите, чтобы я теперь разделась? Хотите почувствовать мое тело? – предложила массажистка.

– Нет, не теперь. Возможно, потом.

Су Ли снова принялась ритмично массировать своего клиента. Ее руки работали без малейшей остановки или замедления. Она знала: у него на уме есть еще что-то, но либо он пока не разобрался в своих мыслях, либо не знал, поделиться ли ими с ней.

– Это непростое расследование, – наконец произнес криминалист.

– Нападения жестокие, как в расследовании прошлого года, которое вас так беспокоило?

– Нет. Совсем наоборот. На телах девушек почти нет следов.

– Но почему это вас тревожит? Это сильно облегчает вскрытие. Меньше ночных кошмаров.

В прошлые визиты Джеймсон упоминал о ночных кошмарах, о том, как покойники навещали его по ночам, преследовали его. Именно это приводило его в Линг, чтобы очистить сознание с помощью опиума и массажа.

– Да, меньше кошмаров, – согласился он, слегка улыбнувшись. – В этом смысле и вправду гораздо легче. Меньше жестокости и увечий для воспоминаний и для мыслей о том, как они могли бы страдать в последние моменты. Но в то же время гораздо труднее определить, как они на самом деле умерли. Мало признаков, чтобы это понять. И кое-что еще… – Отдавшись нежному ритму рук массажистки, мужчина снова надолго замолчал. – Глядя на них, таких нетронутых, таких все еще красивых, гораздо труднее смириться с их смертью. Одна минута, а потом…

Су Ли могла поклясться, что в этот момент заметила слезы в глазах Финли, но потом они медленно закрылись снова. Через секунду криминалист вздрогнул и открыл глаза, уставившись в дальнюю стену, словно его пронзила какая-то мысль, хотя ему и требовалось осознать ее.

– И при таких скудных признаках я боюсь, что мы его не поймаем никогда .

– На днях Энцио Маччиони снова зашел в магазин. Он долго говорил со мной и Антоном. – София Ардженти уложила Паскаля и Марко в постель, а потом вернулась к обеденному столу, чтобы продолжить тему. Из кухни доносился тихий звон тарелок и кастрюль. Дочь Софии и Джозефа, шестнадцатилетняя Ориана, была достаточно взрослой, чтобы убрать посуду после того, как мама приготовит обед.

– Понимаю. И зачем он приходил? – спросил Джозеф.

– Как и прежде, купить итальянских деликатесов. Но также чтобы поговорить о делах, про которые я упоминала в прошлый раз, – о поставках оливкового масла, сыров и пармской ветчины через свои каналы в Италии.

Ардженти пришлось признать, что он забыл об этом. В голове застряло лишь то, что заходил один из людей Тирни, а Маччиони оказался рыцарем в сияющих доспехах, который выставил его вон.

– С тех пор тот юнец или кто-то еще из людей Тирни приходили к Фаджиани? – уточнил он у жены.

– Нет, не приходили.

Джозеф сделал еще глоток своего послеобеденного кофе.

– И ты уверена, что Антон рассказал бы тебе, если б они снова пришли? Он бы мог умолчать об этом – может быть, если б стыдился рассказать?

– Нет, он бы рассказал. Я теперь его партнер в магазине, а наши поставки сократились, и в последние месяцы у нас серьезные проблемы. Он поделился бы со мной всем, что случилось. – Выражение лица Софии снова осветилось, и она протянула мужу руку. – Вот поэтому визит мистера Маччиони был таким своевременным. Он не просто прогнал человека Тирни, но и предложил новые каналы поставок.

– А другие поставки, исключая мистера Маччиони, были прекращены после нашего разговора?

– Да, были.

Инспектор постучал пальцем по краю своей чашки. Либо это чистое совпадение, что поставки еще сильнее сократились, либо Тирни решил, что так лучше всего иметь дело с Фаджиани. Заморить его голодом. Возможно, после его встречи с Тирни тот решил больше не засылать своих людей, и это стало его единственным выбором. Не надо было с ним встречаться. И теперь он не мог признаться в этой встрече, не мог обмануть Джеймсона и свою жену. Сколько еще таких случаев появится в этом списке?

– Как ты сказала, этот мистер Маччиони – спаситель не только в данном случае. И вы с Антоном рады этим изменениям? – поинтересовался Джозеф.

Когда София говорила об их с Фаджиани деловых планах, он заметил, как блестят глаза его жены, чего прежде не замечал. Неужели это восторг от новых поставок или от того, что мистер Маччиони такой благородный и обаятельный? Даже если она была как-то очарована итальянцем, инспектору было трудно выражать недовольство, поскольку последний год ее работы там был таким трудным из-за изнурительных переживаний по поводу грозящего закрытия от недопоставок.

Боясь лишить супругу этого нового энтузиазма, он страшно не хотел упоминать о том, что все это может оказаться недолговечным. Тирни вскоре узнает, что поставщик Фаджиани – не один только Брунера. И как только он выяснит, что это тот же самый человек, который напал на одного из его людей, из искры возгорится пламя.

Джеймсон в первый раз увидел эту девушку, когда она дошла до середины Тридцать четвертой улицы. Было около семи часов, город заполнился людьми, и со своего возвышения в экипаже, который вел Лоуренс, криминалист лучше видел улицу впереди, чем пешеходы.

Но если б она не столкнулась со встречным мужчиной, он не обратил бы на нее никакого внимания. Мгновенно сработала реакция: подходящий возраст – не старше девятнадцати лет, прекрасно одетая, определенно из высшего общества. А когда она вдруг схватилась за грудь и обернулась, чтобы посмотреть на удалившегося от нее шагов на восемь мужчину, у Джеймсона перехватило дыхание.