Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

– Да, уверяю, у меня в отделе это держится в строгом секрете, – сказал Джозеф. – Но кое-что все же просочилось.

– Есть соображения, кто бы это мог быть?

– Билл Гриффин или кто-то из его отдела – самые вероятные кандидаты.

Джеймсон кивнул. О Гриффине они с инспектором уже говорили раньше. Он был правой рукой инспектора Маккласки, но у них не было доказательств, что этот полицейский тоже в кармане Тирни. Когда Маккласки ушел в отдел полиции Сент-Луиса, Билл получил повышение и стал главой отдела по борьбе с проституцией и торговлей наркотиками в то же самое время, когда Ардженти возглавил отдел убийств.

– Думаю, что утечка информации могла случиться в «Бельвю». Мы просеяли немало документов здесь и временами вынуждены были обращаться в другие отделения и к врачам, – заметил Финли.

Джозеф пожал плечами, признав такую возможность.

– Теперь главное – как можно скорее избавиться от этих домыслов в «Нью-Йорк таймс» и других газетах. Вижу, что мы пока не готовы сделать заявление. – Он бросил взгляд на горы папок. – Как скоро вы надеетесь покончить с этим?

– Возможно, завтра вечером. – Джеймсон быстро оглядел оставшиеся полки с документами. – Если не терять ни часа, то завтра во второй половине дня.

– И каковы итоги теперь?

– Восемьдесят три девушки того же возраста и происхождения, причина смерти которых не определяется ни болезнью, ни другими факторами. А это означает, что в итоге их будет около ста пятнадцати, если соотношение сохранится и дальше.

Ардженти снова кивнул.

– Но у вас есть еще девушки, которые не покидали дом в пределах нескольких часов до их смерти, что существенно сократит поиск.

Из глубины комнаты прозвучал голос Лоуренса:

– Это всего лишь два и четыре процента.

Инспектор быстро подсчитал.

– Тогда в дополнение к жертвам остается почти пятьдесят девушек.

– Думаю, вы понимаете, почему я так настаивал на том, чтобы не делать никаких заявлений, пока мы не убедимся на все сто процентов. – Джеймсон вдруг как-то сразу спал с лица – сказалась невероятная усталость от непосильной работы за последние тридцать шесть часов. – Гораздо больше, чем прошлые случаи убийств в городе, и нет никакой возможности понять, кто из них жертва убийства, пока сам убийца не укажет на них.

Темно, хоть глаз выколи, подумал Броган. Слабый свет виднелся только в тридцати ярдах в конце коридора с тюремными камерами, где сидел охранник.

У входа тюрьмы Томб ступени усеченной пирамидой поднимались с улицы до второго этажа и спускались оттуда на пять этажей, где в нижних камерах содержались убийцы. Темнота усугублялась не только нехваткой освещения, но и мрачностью перспектив, словно бы готовя узников к неизбежной виселице, к вечному мраку гроба и могилы.

Единственной радостью в дополнение к тюремной баланде был сочный стейк, который тайком подсовывал Брогану один из охранников – это был единственный прирученный Майклом Тирни тюремщик, иначе заключенный баловался бы стейком каждый день.

За последние полгода заключения его адвокат, Тео Кин, навещал его три раза, а в последний визит, когда он разъяснил ему тактику предварительного слушания, его сопровождал Тирни.

Броган не понял до конца всю легальную механику стратегии Кина, но она была способна развалить обвинения в организации крушения поезда, повлекшего гибель нескольких человек.

– Стало быть, если останется обвинение в одном убийстве и единственный свидетель, Элли Каллен, то наши шансы сильно вырастут, – заключил Тео. – Особенно если личность свидетельницы будет поставлена под сомнение.

– Неплохой план, верно? – поддержал его Тирни.

Броган молча кивнул, после чего поинтересовался:

– А что случится, если план не сработает?

– Тогда придется подумать о более привычном варианте, – сказал Майкл.

Они сидели в комнате для переговоров всего на один этаж ниже манхэттенского тротуара. В этот момент Тирни перевел взгляд на заключенного. Встретившись с ним глазами, Броган заметил, что главарь банды коснулся пальцем своего носа и посмотрел на охранника, который периодически посматривал на них через решетку.

Узник понял намек – не обсуждать этот вопрос.

– А что мне надо делать на суде? – сменил он тему.

– Просто оденься получше, сделай вид, что раскаялся, и кивай в нужные моменты, – велел ему Кин.

– Ваша честь, возражаю. – Каспер Бёрджес вскочил на ноги уже через минуту после того, как Кин приступил к своим маневрам. – В крушении поезда Норт Салем погибли пять невинных людей и бесчисленное множество получили ранения. И все это из-за отсоединения нескольких вагонов, свидетелями чего были инспектор Ардженти и Финли Джеймсон.

– Вопрос не в этом, – продолжил Тео Кин. – Вопрос в том, было ли намерение причинить вред другим пассажирам, не говоря уже об их смерти. Поскольку все свидетельства указывают на то, что мой подзащитный снял упомянутое сцепление лишь для того, чтобы скрыться от преследователей, не более того. – Адвокат решительно постучал по папкам, открытым перед ним. – И если обвинение докажет обратное, я признаю обвинение в убийстве. Особенно если учесть случайность произошедшего и того, что во многом это вызвано недостатком сигнализации и невнимательностью машиниста приближавшегося поезда.

Бёрджес полуобернулся к аудитории, где сидели дюжина избранных родственников жертв, которым было дозволено присутствовать на слушании, в связи с ограниченностью пространства в зале, и снова отвернулся к судье.

– Ваша честь, полагаю, что любое послабление в обвинении при таком тяжелом случае будет оскорблением не только для родственников жертв, но и для правосудия в целом.

Судья Джон Лоундес делал какие-то заметки, но вдруг резко взглянул на Каспера:

– Ваше внимание к жертвам объяснимо, мистер Бёрджес, меньшего я и не ожидал, если учесть вашу позицию. Я также сочувствую им и их семьям. Но правосудие во многом – моя сфера, и в этом отношении у защиты есть возражение. С учетом последствий цепи обстоятельств гибели людей в железнодорожной катастрофе обвинение в убийстве может быть чрезмерным.

Бёрджес поднял ладонь.

– Ваша честь, обвиняемый не проявил никакой озабоченности тем, что его действия могут привести к гибели людей, что я не осмелюсь отнести к простой необдуманности – скорее это было сделано преднамеренно. Как же, всего за мгновение до этого он покушался на жизнь инспектора Ардженти, что также имеется в обвинении.

Судья Лоундес посмотрел на папки на краю стола.

– Да, я это отметил. А также на обвинение в попытке убийства и на убийство Веры Мейнард. У меня вопросов нет. Но защита выдвинула несколько важных моментов в отношении обвинения в убийстве жертв крушения поезда, которые требуют, по моему мнению, внимательного рассмотрения.