Кен Фоллетт - Опасное наследство

Хастед, услужливый дворецкий Августы, снял с Мики промокший плащ и повесил его у камина в холле. Мики не поблагодарил его. Они друг друга недолюбливали; Хастед ревновал всех, к кому Августа относилась хотя бы с небольшой долей приязни, а Мики считал дворецкого раболепным лакеем. К тому же его раздражали косящие в разные стороны глаза Хастеда.

Пройдя в гостиную, Мики застал Августу одну. Было видно, что она рада его визиту. Схватив его ладонь обеими своими руками, она сказала:

– Какие холодные у вас руки.

– Я шел через парк.

– Нужно было взять кеб.

Августа не знала, что Мики не мог позволить себе извозчика. Прижав его руку к своей груди, она улыбнулась. С виду вроде бы невинный искренний жест, но как же он похож на кокетливое ухаживание!

Когда они оставались одни, Августа часто позволяла себе такие двусмысленные слова и жесты. Обычно Мики это нравилось. Она как бы ненароком дотрагивалась то до его руки, то до бедра, а он отвечал ей, прикасаясь к ее плечу или кисти. Заглядывая друг другу в глаза, они разговаривали низким голосом, словно любовники, но соблюдали правила приличия и ни разу не признались, что флиртуют. Его возбуждала такая игра, и ее, похоже, тоже. Но сейчас Мики был не в настроении и не желал тратить время на глупые игры.

– Как там Старый Сет? – спросил он с тайной надеждой.

Августа почувствовала, что он не в духе, и отпустила его руку, хотя и с разочарованием на лице.

– Присядем поближе к камину, – сказала она, садясь на диван и похлопывая ладонью рядом с собой. – Сегодня Сету лучше.

Сердце у Мики упало.

– Я думаю, он почтит нас своим присутствием еще несколько лет. – В ее голосе тоже чувствовалось раздражение. – Как вам известно, теперь он живет у нас. После чая можешь повидаться с ним.

– Ну а как насчет отставки? – спросил Мики.

– К сожалению, разговор об этом еще не заходил. Сегодня утром он, например, запретил размещать очередной выпуск российских железнодорожных акций.

Она похлопала его по колену.

– Не стоит волноваться. Рано или поздно ваш отец получит свои винтовки.

– Он не может долго ждать, – обеспокоенно сказал Мики. – На следующей неделе он уезжает.

– Так вот почему вы сам не свой. Бедняжка. Как бы мне хотелось помочь вам!

– Вы не знаете моего отца, – сказал Мики, не сдерживая ноток отчаяния в голосе. – В вашем присутствии он прикидывается цивилизованным, но в действительности это настоящий варвар. Бог знает, что он со мной сделает, если я его подведу.

Из холла донеслись голоса.

– Мне еще нужно кое о чем сообщить вам, прежде чем я выйду к остальным, – поспешно сказала Августа. – Я наконец-то встретилась с Дэвидом Миддлтоном.

Мики кивнул.

– И что же он сказал?

– Он был вежлив, но говорил откровенно. Сказал, что не верит ни единому слову официальных показаний, и спросил, не могу ли я свести его с Хью Пиластером или Антонио Сильва. Я сказала, что они оба за границей и что он только попусту тратит свое время.

– Вот бы со Старым Сетом так легко разделаться! – посетовал Мики, когда уже открывалась дверь.

В гостиную вошли Эдвард с Клементиной. Внешне Клементина походила на мать, но ей недоставало властности и притягательности. Августа налила всем чай. Мики обменялся с Эдвардом парой фраз относительно планов на вечер. В сентябре никаких балов и торжественных встреч не намечалось; аристократы разъехались по своим поместьям до Рождества, и в городе оставались только политики со своими супругами. Но увеселительные заведения для среднего класса продолжали работать как обычно, и Эдвард купил билеты на представление. Мики делал вид, что ждет не дождется вечера, но на самом деле не мог отделаться от мыслей об отце.

Хастед принес поднос с кексами и сливочным маслом. Эдвард съел несколько, но у Мики не было аппетита. Прибыли еще члены семьи: брат Джозефа Молодой Уильям, некрасивая сестра Джозефа Мадлен и ее муж майор Хартсхорн со шрамом на лбу. Все они говорили о финансовом кризисе, но было ясно, что он их совсем не заботит. Старый Сет заранее предвидел трудности и принял меры, чтобы Банк Пиластеров не пострадал. Вложенные в рискованные предприятия бумаги обесценились – в том числе и облигации Египта, Перу и Турции, – но стоимость облигаций английского правительства и акций английских железнодорожных компаний лишь слегка снизилась.

Все они по очереди поднимались наверх, чтобы повидаться с Сетом, потом по одному спускались и восторгались тем, как он держится. Мики ждал до последнего и встал уже в половине шестого.

Сета разместили в бывшей комнате Хью. В коридоре, у приоткрытой двери, ждала возможного вызова сиделка. Мики прошел в комнату и затворил за собой дверь.

Сет полусидел в кровати и читал «Экономист».

– Добрый вечер, мистер Пиластер. Как вы себя чувствуете? – спросил Мики.

Старик с видимой досадой отложил журнал.

– Я чувствую себя прекрасно, благодарю вас. А как поживает ваш отец?

– С нетерпением ждет возвращения домой.

Мики не сводил глаз с хрупкого тела старика на белых простынях. Кожа его стала почти прозрачной, а острый и изогнутый пиластерский нос казался еще острее, но глаза по-прежнему светились умом и сообразительностью. Казалось, он собрался заведовать банком еще по меньшей мере десятилетие.

В ушах у Мики звучал голос отца: «Кто нам мешает?»

Вот кто мешает – старик, беспомощно лежащий в кровати в комнате, где они находятся одни, и только сиделка ждет за дверью.

В этот момент Мики ясно понял, что должен убить Сета.

Голос отца в его голове приказал: «Сделай это немедленно» .

Можно задушить старика подушкой, и никто ничего не узнает. Все подумают, что он умер естественной смертью.

К горлу Мики подступила тошнота, голова закружилась.

– В чем дело? – спросил Сет. – У вас такой вид, как будто больной здесь вы, а не я.

– Вам удобно, сэр? – спросил Мики. – Позвольте мне поправить вам подушку.

– Не утруждайте себя, мне удобно и так, – сказал Сет.

Но Мики все равно протянул руку и вытащил из-под больного большую, набитую перьями подушку. Потом он посмотрел на старика и замешкался.

В глазах Сета мелькнул страх, и он открыл было рот, чтобы позвать на помощь.

Но в это мгновение Мики бросил ему в лицо подушку и навалился на нее, прижимая голову старика к постели. Своими на удивление цепкими руками старик вцепился в запястья Мики. Мики в ужасе смотрел, как кривые пальцы с крючковатыми ногтями сжимают его рукава с необычайной для человека такого возраста силой. Но молодость оказалась сильнее.

Поняв, что ему не удастся оторвать руки Мики от себя, Сет принялся ерзать всем телом и лягаться ногами. Он не мог выползти из-под подушки, но старая кровать Хью скрипела, и Мики с замиранием сердца ожидал, что эти звуки услышит сиделка, которая может в любую секунду войти сюда, чтобы узнать, что тут происходит. Единственное, что ему пришло в голову, – это еще сильнее навалиться на старика, чтобы тот не так брыкался. Не отпуская подушки, Мики переполз на кровать и лег на старика сверху. У Мики в голове промелькнула безумная мысль, что происходящее напоминает гротескную сцену изнасилования сопротивляющейся женщины, и он с трудом подавил истерический смех, рвавшийся у него из горла. Сет продолжал брыкаться, но под телом Мики шевелиться ему было труднее, да и кровать уже не скрипела. Мики упорно давил на подушку.