Терри Гудкайнд - Исповедница

Генерал Тримак, стараясь оказать помощь Ричарду, протянул руку, отводя в сторону часть своих людей, предоставляя Ричарду дорогу. Тем не менее Ричард остановился. Он смотрел на солдата, пробирающегося неподалеку от них через бойню.

У человека не было лица.

Первая мысль, пришедшая в голову Ричарду, была о том, что, возможно, этот человек ужасно обожжен и черты его лица неразличимы. Но его форма была совершенно неповрежденной, а кожа не выглядела обожженной или покрытой волдырями. Наоборот, она была гладкой и имела здоровый вид. И его походка никак не указывала на то, что он ранен.

Но лица у него не было.

Там, где должны быть глаза, имелись лишь провалы в гладкой коже, а над ними некий намек на выступающий лоб. Там, где должен быть нос, – лишь небольшой вертикально вытянутый выступ, намек на нос. И не было рта. Человек выглядел так, будто его лицо вылеплено из глины, но при этом отдельные черты остались не проработаны. И его руки тоже как бы незакончены. У него не было отдельных пальцев, только отстоящие большие. Руки выглядели скорее как рукавицы из плоти.

Это было до того пугающее зрелище, что с первого взгляда мгновенно обращало в ужас.

Солдат из Первой когорты, помогающий раненому и приметивший сзади и сбоку приближающуюся форму Первой когорты, выпрямился. Он полуобернулся и поднял в сторону руку, будто просил человека, которого заметил лишь периферийным зрением, подождать. Человек без лица продолжил идти вперед и коснулся руки солдата.

Лицо солдата и его руки моментально почернели и пошли трещинами, будто интенсивная жара моментально превратила тело в почерневшую корку. У него не было времени даже вскрикнуть, прежде чем он обуглился до неузнаваемости. Он упал с тяжелым ударом – именно этот звук Ричард слышал чуть ранее.

Человек без лица приобрел теперь более различимую внешность. Его нос стал лучше очерчен, а также появилось подобие щели, определяющей рот. Казалось, эти черты он извлек из той жизни, которую только что отобрал.

В следующее мгновение другие солдаты Первой когорты встали на пути приближающейся угрозы. Безликий коснулся и их, проходя через их защитную линию. Лица воинов также мгновенно сморщились, превращаясь в черные обгорелые складки, которые больше и не выглядели человеческими лицами, и они, крошась на куски и осыпаясь, безжизненно свалились на пол.

– Зверь, – произнесла Никки, находившаяся справа от Ричарда. Он поддерживал ее, а она обнимала его рукой за шею, пытаясь сохранять вертикальное положение. – Зверь, – вновь прошептала она, чуть громче, на случай, если он не расслышал в первый раз. – Твой дар вернулся. И зверь смог отыскать тебя.

Генерал Тримак повел полдюжины воинов в наступление на новую угрозу. А эта угроза продолжала двигаться прямо к Ричарду, совершенно равнодушная к людям, которые ринулись навстречу ей.

Генерал Тримак даже взревел от могучего замаха и со свистом опустил меч на двигавшуюся к ним опасность. Этот же человек не сделал не малейшей попытки уклониться от удара. Меч прорезался на добрый фут в плечо незваного гостя, войдя в него возле шеи, едва ли не отделяя плечо от тела. Такая рана должна была остановить любого. Любого живого.

Генерал, все еще державшийся рукой за меч, в одно мгновение превратился в сморщенную, обуглившуюся, потрескавшуюся и кровоточащую плоть, которая начала распадаться, падая. Он свалился на пол, даже не вскрикнув. Кроме военной формы, все остальное, оставшееся от него, было неузнаваемым.

Безликий, с мечом генерала, глубоко засевшим в его теле, даже не сбился с шага. Его лицо обрело еще большую четкость. Появились намеки на глаза, смотревшие из впадин. По одной стороне лица теперь наметился шрам, похожий на тот, что был у генерала.

Лезвие меча в том месте, где оно торчало наружу из этого человека, задымилось, становясь раскаленным, как будто его только что вытащили из кузнечного горна; затем оба конца его прогнулись, меч расплавился посередине, и обе половинки вывалились из тела. Острие меча со звоном свалилось на пол из спины, тогда как конец с рукоятью упал спереди и отскочил, после чего приземлился с шипением и дымом на ближайшее тело.

Люди бросились со всех сторон, стремясь остановить надвигающуюся угрозу.

– Назад! – пронзительно закричал Ричард. – Всем назад!

Одна из морд-ситов всадила свой эйджил прямо в основание шеи пришельца – и тут же, испуская шипение и дым, превратилась в почерневший, обуглившийся труп и свалилась на пол.

Намек на волосы на явившемся сюда звере ловко преобразовался в пряди светлых волос, такие же, как мгновение назад были у нее.

Наконец-то все, кто собирался его атаковать, резко остановились и попятились, стремясь как-то сдержать угрозу, но в то же время находясь вне ее досягаемости.

Ричард выхватил арбалет у ближайшего солдата Первой когорты. Оружие было заряжено одной из тех ужасных стрел с красным оперением, которые отыскал Натан.

И когда человек с постепенно проявляющимся лицом целенаправленно двинулся к нему, Ричард поднял оружие и выпустил стрелу.

Стрела с красным оперением пробила центр груди. Человек – то есть Зверь – остановился. Гладкая кожа почернела и начала рассыпаться, точно так же, как у людей, которых он только что коснулся. Его колени подогнулись, и Зверь превратился в дымящуюся кучу, а вскоре выглядел точно так же, как те люди, которых он убил.

Хотя, в отличие от других, он продолжал тлеть. При этом наружу не вырывалось никакого пламени, но он весь, включая и форму, которая, как теперь мог видеть Ричард, была не одеянием из ткани, кожи и брони, а частью самого зверя, теперь пузырился и плавился. Распадающаяся масса начала уплотняться в чернеющую субстанцию. И пока все оцепенело наблюдали, она горела без всякого пламени, усыхая, крошась и осыпаясь, пока не остался один пепел.

– Ты использовал свой дар, – сказала Никки, и голова ее свесилась. – И он нашел тебя.

Ричард кивнул, ни к кому специально не обращаясь.

– Бердина, пожалуйста, отведи Никки куда-нибудь, где она сможет отдохнуть и набраться сил.

Ричард надеялся, что она сможет восстановить свои силы и что с ней все будет в порядке. Он не просто проявлял заботу о ней – он нуждался в ней. Как и сказала Эди, Никки была его единственной надеждой.

Вот оно как, подумать только! Уж не ты ли сделала это, умница? Рэчел подскочила на месте, поворачиваясь на тонкий голос, позволяя себе издать слабый писк.

Немигающий взгляд выцветших голубых глаз пришпилил ее.

Это была Сикс.

Первым инстинктивным желанием Рэчел было бежать, но она знала, что нет ничего хорошего в том, чтобы бежать вглубь пещеры, а Сикс загораживала выход, так что бежать, собственно говоря, попросту некуда. У Рэчел был нож, но это оружие показалось ей вдруг до смешного неуместным.