Терри Гудкайнд - Разлученные души

– Вопросы? Комментарии?

– Нет, магистр Дрейер, – ответил ему хор голосов.

Он повернулся к Эрике:

– Выбери за меня. Выбери, какая будет сегодня со мной.

Эрика указала на ту, которая, по ее мнению, должна была понравиться Людвигу больше всего, – на блондинку, испытавшую на себе эйджил.

– Ты.

Морд-сит склонила голову:

– Да, госпожа. Я к вашим услугам, магистр Дрейер, сегодня и в любую другую ночь.

Людвиг с удовольствием подумал, что сумел подвести их к мудрому решению. Снова его упорство и внимательное отношение к людям принесли плоды. А также волею судьбы – новое удобное жилище в придачу. Здесь Людвиг подготовит новый выбор: он или хаос Ханниса Арка.

Дрейер кивнул:

– Немного позже. Сначала покажите мне комнату епископа Арка, где тот изучал присланные мною пророчества.

Хотя Людвиг иногда сам привозил Ханнису Арку особо важные пророчества – когда хотел убедиться, что епископ с ними ознакомится, – тот всякий раз настаивал на встрече в маленьком кабинете или большой прихожей, где они, сидя за чашкой чая, обсуждали пророчества. Прихлебывая питье, Людвиг знакомил епископа с теми пророчествами, о которых, по его мнению, тот должен был знать.

Но Ханнис Арк никогда не позволял ему увидеть комнату с записями – место, где он работал основную часть времени. И Людвигу хотелось увидеть это место, понять, почему Арк скрывал его.

Женщина, которую выбрала для него Эрика, указала в сторону лестницы.

– Сюда, магистр Дрейер.

На самом верхнем этаже старый писарь по имени Молер нервно возился с ключами, держа в другой руке фонарь. Людвиг знал этого человека. Ханнис Арк, похоже, доверял Молеру больше, чем кому бы то ни было. Лишь ему дозволялось иметь дело с пророчествами, которые Людвиг отправлял в крепость.

Нетерпеливо наблюдая, как мужчина одной рукой перебирает ключи на кольце, пробуя то один, то другой, Дрейер уже прикидывал, не воспользоваться ли попросту своими способностями и не сорвать ли тяжелую дверь с петель. Вздохнув, он напомнил себе, что спешить некуда и незачем применять силу по таким пустякам.

Он не применял могущество без крайней необходимости – именно поэтому ему удавалось так долго скрывать свои способности под самым носом у Ханниса Арка. А сейчас, у дверей кабинета Ханниса, Людвигу никто не собирался препятствовать. Все здесь теперь принадлежало ему. Можно было просто терпеливо ждать.

Молер поднял глаза.

– Простите, господин Дрейер…

– Лорд Дрейер.

– Да, – рассеянно поправился Молер, качая головой. – Я хотел сказать, Лорд Дрейер.

Эрика отобрала у старика фонарь, чтобы тот мог подбирать ключи из огромной связки обеими руками. Время от времени Молер нервно оглядывался, словно опасался наказания за свою медлительность, но наконец вздохнул с облегчением – нужный ключ отыскался. Писарь попытался вставить его в замочную скважину, но несколько раз промахнулся. Не выдержав, Эрика обхватила корявую руку старика и воткнула ключ в замок.

Молер поднял взгляд.

– Благодарю, госпожа. Я всю жизнь открывал эту дверь. – Он замялся. – Просто мне никогда не приходилось ее открывать для кого-то, кроме…

– Да, понимаю, – сказал Людвиг, глядя на редкие седые волосы, покрывающие лысеющее темя сгорбленного старого писаря. – Но, как и прежде, ты открываешь ее для своего господина.

Молер поднял на него взгляд и моргнул.

– Да, пожалуй, так.

Старик улыбнулся этой мысли и начал поворачивать ключ в замке, дополнительно смещая нужным образом – очевидно, требовался специальный навык, чтобы открыть старый замок, за которым скрывались тайны. Опытная рука писаря правильно нажала, и язычок замка лязгнул, отпирая дверь. Молер толкнул ее и отошел в сторону, приглашая нового господина войти.

Войдя в кабинет, писарь забрал у Эрики фонарь и вытащил из железного держателя у двери длинную щепу. Он зажег ее от фонаря и, закрыв стеклянную крышку, поспешил зажечь от лучины остальные свечи и лампы в комнате.

Помещение оказалось значительно больше, чем предполагал Людвиг, – с высоким балочным потолком, но без окон. Несмотря на все свечи и лампы, зажженные Молером, оно оставалось темноватым и мрачноватым. Дрейер заметил на тумбе странную подборку разнообразных вещей.

Точно такие же тумбы были расставлены по помещению в строгом порядке, слегка напоминая расставленные на шахматной доске фигуры, хотя уловить логику расположения шкафов, сундуков, статуй и постаментов не представлялось возможным – разве что это действительно была некая шахматная партия.

Людвиг счел этот странный порядок скорее неприятным и отметил для себя, что при желании может расставить все это более разумно или расположить вдоль стен. Он полагал, что имеет смысл сгруппировать похожие вещи. Проходя через комнату, он мысленно переставлял некоторые предметы, делая обстановку более удобной, чтобы облегчить поиск чего-то конкретного.

Он не понимал, как Ханнис работал в таком хаосе. Впрочем, тот прожил здесь всю жизнь и, наверное, привык. К тому же Ханнис Арк вообще был сторонником хаоса, поэтому, каким бы странным это ни казалось, все это было вполне логично.

Помимо всего прочего, это помещение позволяло Людвигу лучше понять образ мыслей Ханниса Арка. В некоторых отношениях тот был настоящим самородком, часто достигал результатов за счет крайнего сосредоточения усилий, в иных же – невероятно сильным, успешным и опасным, хотя и не всегда логичным. Время от времени он потакал своим прихотям или увязал в чем-нибудь одном в ущерб остальному, как, например, в одержимости домом Ралов.

В шкафах со стеклянными дверцами, мимо которых проходил Людвиг, хранилась причудливая коллекция диковинных предметов: кости странных существ, маленькие статуэтки, загадочные механические устройства и даже круглые трубки с вырезанными на их поверхности символами, напоминавшими татуировки, покрывающие все тело Ханниса Арка. Сами трубки назывались свитками истории, написанными на языке Творения. Людвиг знал, что предметы с такими вырезанными символами древни и необычайно редки. За обладание подобными сокровищами отдавали жизни.

В разных местах комнаты стояли чучела животных. Помимо зверей в самых обычных позах – олень, стоящий на овальном лужке, семейство бобров у хатки, хищные птицы с распростертыми крыльями на голых ветвях, – на задних лапах стоял огромный медведь с широко открытой пастью и поднятыми когтистыми лапами, будто готовый напасть.

Но действительно заинтересовали Людвига десятки постаментов, расставленных в соответствии с какой-то системой. На каждом лежала открытая книга. Все книги были огромными, с тяжелыми кожаными переплетами, и потрепанные края выдавали их древность. Наверное, их сложно было перемещать не столько из-за большого размера, сколько из-за хрупкости, поэтому они лежали на постаментах, а не стояли на книжных полках у дальней стены.