Ханна Хауэлл - Волшебство любви

– Потому что он думает, что ему это не требуется. Так что именно тебе придется это сделать.

– Ох, у меня от волнения живот разболелся…

Пульхер с силой дернул ее за косу и с легкостью увернулся от удара Избел.

– Кстати, о животе… Ты хочешь наполнить свой живот, девочка, а этого не случится, если будешь сидеть здесь, рыдая и стеная.

– Я не рыдаю и не стенаю. И мы оскорбим его, если он узнает, что его используют как племенного жеребца.

– Собираешься ему сказать?

Ее природная честность, как всегда, брала верх, но Избел безжалостно ее растоптала.

– Нет. И мне придется нести за это ответственность. – Избел вздохнула и в задумчивости побарабанила пальцами по столу. – Уверен, что если я лягу с ним сегодня, то смогу зачать его ребенка?

– Ну, девочка, ты же знаешь, что я не должен открывать подобные секреты…

– Проклятье, Пульхер! – крикнула Избел и тут же сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Ты слишком много требуешь от меня. И, несомненно, преследуешь какие-то свои цели. Я знаю, что ты мой друг, но ты толкаешь меня в объятия Кеннета не только ради моего счастья. И поэтому… Думаю, что я заслуживаю честного ответа. Скажи, если сегодня я приду к Кеннету, то наутро проснусь с ребенком во чреве?

– Да, так и будет.

– Спасибо, – прошептала Избел. – Я повела себя крайне нечестно с этим человеком. Крайне нечестно. Однако я сделаю все возможное – только бы родить от него ребенка.

Кеннет нахмурился, услышав тихий стук в дверь. Он только что лег после молчаливого ужина с Избел и Пульхером. Вполне возможно, что это Пульхер пришел отчитать его. И, наверное, начнет уговаривать остаться.

Кеннет не хотел видеть брауни, но все же открыл дверь – и ахнул, увидев Избел. Она стояла перед ним в своей красивой ночной сорочке и с распущенными волосами. Подумав, что не сумел ей все объяснить, Кеннет спросил:

– Избел, ты что, не поняла меня?

Проскользнув в комнату, она ответила:

– Я все поняла. Ты уезжаешь на рассвете. – Она села на постель, сложив руки на коленях, чтобы скрыть их дрожь.

– И все же ты пришла ко мне?..

– Поверь, Кеннет, я понимаю, что ты должен уехать. – Он молча закрыл дверь. – Кеннет, почему ты так на меня смотришь?

Он криво усмехнулся и встал перед ней.

– Похоже, Избел, мне немного не по себе. Выходит, ты не расстраиваешься из-за моего отъезда?

– Я не сказала, что не расстраиваюсь. Я сказала, что понимаю тебя. Возможно, я просто не сообразила, что ты уже окончательно со мной попрощался. Потому и пришла…

Сев на кровать, он сжал ее в объятиях и усадил к себе на колени.

– Я рад, что ты пришла ко мне сейчас, рад больше, чем способен выразить словами. Но недоумеваю… Почему ты сделала это после того, как я сказал, что уеду?

«Чтобы ты мог дать мне ребенка», – подумала Избел и тотчас прикусила губу, чтобы не выложить правду.

– Потому что я хочу тебя, – пробормотала она, глядя в пол, дабы скрыть румянец. – Да, ты со мной уже простился, но я все равно хочу тебя. Мне нравится то, что ты заставляешь меня чувствовать. И это ведь последняя ночь. После нее я никогда не получу возможности испытать это наслаждение. – Избел украдкой взглянула на любовника и добавила: – Думаю, больше ни один мужчина не заставит меня почувствовать ничего подобного. И посмотрим в лицо жестокой правде: вряд ли мне встретится кто-то другой.

Мысль о том, что другой мужчина коснется ее, ужасно разозлила Кеннета, но он постарался не думать об этом. Он не имел права ревновать, потому что уходил от Избел.

Он решил, что лучше не думать о том, с кем она будет и что станет делать после его отъезда. Чувства, бушевавшие в его груди, подсказали, что он вполне был способен вернуться в Бандал. Но это было бы глупо, поскольку он все равно не сможет остаться.

– Наверное, мне должно быть смертельно стыдно за себя, – сказал он со вздохом.

– Почему?

– Ты спасла мне жизнь и подарила наслаждение, которого я до этого никогда не испытывал. А я отворачиваюсь от тебя.

– Я не могла оставить тебя умирать или угодить в лапы к Слуа. И я сама пришла в твою постель. Наслаждение было взаимным. Может, это мне следует стыдиться.

Он упал на кровать и привлек ее к себе.

– Тогда давай вместе тонуть в нашем позоре.

Она улыбнулась и тихо сказала:

– Да, давай тонуть…

Избел вскрикнула в веселом изумлении, когда Кеннет поспешно разделся и снял с нее сорочку. Когда же их обнаженные тела встретилась, она вздрогнула – жгучая страсть охватила обоих. О, они так подходили друг другу… Почему же он не мог этого понять? Почему не видел так же ясно, как она, что судьбой им предназначено быть вместе?

Она провела рукой по его груди, наслаждаясь ощущением. Сегодня ей не уснуть, и если все будет так, как она задумала, то Кеннет тоже не уснет.

Страсть, рожденная отчаянием, терзала ее все сильнее. Коснувшись губами его губ, Избел окончательно осознала, что это – ее последняя ночь любви. Кеннет найдет другую. Мужчина его положения должен жениться и завести детей. А она не сможет сделать то же самое. Не сможет искать нового любовника. После его ухода она останется совсем одна, если не считать ребенка.

Когда Кеннет взял ее, она помолилась о том, чтобы Пульхер оказался прав, чтобы в эту ночь она зачала ребенка. Потому что ребенок – это единственное, что не даст ей впасть в полное отчаяние.

Кеннет тихо встал, оделся, затем взял свой меч и стеганую тунику. Он очень долго стоял у кровати и смотрел на спавшую Избел. Ему хотелось лечь рядом с ней и сжать в объятиях, несмотря на долгую ночь любовных ласк. Но он знал, что если поддастся порыву, то, возможно, никогда не уедет.

Он бесшумно выскользнул за дверь, чувствуя себя ночным вором. Затем поспешил на конюшню, оседлал Уоллеса и выехал со двора с единственной связной мыслью в голове. «Я должен убраться отсюда побыстрее, пока не передумал», – мысленно повторял Кеннет.

Избел встала, надела сорочку и подошла к окну. Возможно, это трусость – изображать сон, но она чувствовала, что так лучше.

Наблюдая, как любимый выезжал со двора в сером предрассветном свете, она положила руку на живот и снова помолилась, чтобы Пульхер оказался прав. Если она не может получить этого мужчину, то, по крайней мере, будет утешаться, воспитывая его дитя.

Избел поморщилась, выпрямилась и потерла ноющую поясницу. Как только Кеннет уехал, она оделась и пошла убирать в конюшне. Работа была тяжелая и грязная, и ей почти удалось забыть о своем одиночестве. Жаль только, что она не сможет так проработать всю жизнь…

Выйдя во двор, чтобы набрать воды из колодца и смыть с себя вонь конюшни, она вдруг насторожилась. Что-то было не так… Раньше она никогда не чувствовала угрозы в стенах Бандала, а сейчас… Казалось, магия, прежде защищавшая ее, внезапно исчезла.