Кристофер Гортнер - Тайна Тюдоров

– Правда? – Я отвернулся к лошадям и понизил голос: – Ты нашел его?

Поняв намек, Перегрин сделал вид, что усердно разгребает сено на полу.

– Да. Он здесь.

Я помолчал секунду и спросил:

– Во дворце?

– Ага. Я убежал от тебя и пошел за ним в таверну. Там была привязана его лошадь. Он даже пить ничего не стал, сразу поскакал. Впереди него оказалась повозка со слугами из Уайтхолла, я успел на нее запрыгнуть. Он ехал рядом, но держался поодаль, будто брезговал. А у нас эля было навалом и песен тоже. А как прибыл сюда, так сразу направился в покои королевы. Стража даже не спросила его бумаги на въезде. Должно быть, он особа известная.

– Покои королевы? – переспросил я, нахмурившись. – Но ведь его величество не женат.

Перегрин потряс головой: в его глазах я, очевидно, был безнадежен.

– Просто так называется. Там раньше часто размещались жены старика Генриха. А угадай, кто там сейчас? Джейн Грей и ее мать герцогиня Саффолк. Думаю, этот твой приятель работает на них.

Я с трудом подавил вспышку тревоги. Так, значит, герцогиня отправила одного из своих людей следить за мной? Тогда, возможно, в эту самую минуту она выслушивает рассказ о моем вынужденном визите в дом Сесила.

– Как он выглядит? Он толстый или худой? Высокий или низкий?

– Повыше тебя, – ответил Перегрин, – но ненамного. У него такое узкое лицо, похож на хорька.

– Хорек. – Я криво улыбнулся. – Я запомню это. Ты отлично поработал, Перегрин. Прости, сейчас я не могу возместить тебе затраты на покупку куртки, но, может быть, в следующий раз?

Я взъерошил ему волосы и повернулся было, чтобы уйти, но услышал его смешок.

– Не нужны мне твои деньги. Несколько лишних монет я где угодно заработаю. Многие лорды и леди готовы платить за разные сведения. Я хочу работать на тебя. Надоело чистить конюшни. А из тебя вышел бы хороший господин.

Это заявление меня ошарашило, хотя, положа руку на сердце, удивляться было нечему. Мальчишка прилип ко мне, словно пиявка, с момента нашей встречи. В глазах Перегрина я, вероятно, был фигурой, достойной его преданности: личный оруженосец сына самого герцога, разбрасывается монетами направо и налево. Да к тому же обязанный ему спасением от опасного преследователя. Правда, тут же мне пришло в голову кое-что другое. Я улыбнулся:

– Извини, но, боюсь, я не могу себе этого позволить.

– Почему? Я много и не потребую, а у тебя, должно быть, жалованье не из скудных. Секретарь Сесил всегда хорошо платит своим людям и… эй, перестань!

Он увернулся от руки, потянувшейся к его уху. Я оглядел конюшни. Конюхи были слишком поглощены своей работой, к тому же нас почти целиком скрывали стойла. И тем не менее кто угодно мог нас подслушивать. Я подтащил Перегрина поближе.

– Я никогда не говорил тебе, кто мне платит! – прошипел я ему в ухо.

Он отшатнулся.

– Не говорил? Я… я, значит, сам подумал… – Он отчаянно кусал нижнюю губу.

Я почти видел, как его проворный ум пытается соорудить из воздуха какую-нибудь ложь.

– Тебя увели в его дом, – начал он, но тут же понял, что это звучит неубедительно.

Я продолжал невозмутимо рассматривать его. Он отвел глаза и уставился на дверцы стойла. За секунду до того, как он отвернулся, я заметил проблеск паники в его взгляде. Резким движением я ухватил его за ворот. С виду кожа да кости, он оказался сильнее, чем можно было подумать, однако я крепко держал его, и он болтался в моей руке, словно блудный щенок, возя ногами по полу.

– Полагаю, – сказал я, – пришло время сознаться, на кого ты работаешь.

– Ни на кого!

Я стиснул его покрепче и решительным жестом потянулся за кинжалом. Он заверещал тонким голосом:

– Я не могу сказать! Он угрожал убить меня, если я скажу.

Уже лучше. Я ослабил хватку и, выждав секунду, выпустил ворот. Надо отдать ему должное – Перегрин не попытался удрать.

– Я разочарован. Я-то думал, ты мне друг.

– Я друг тебе! – негодующе воскликнул он. – Кто тебе помог, забыл? Я предупредил, что за тобой слежка, и я шел за этим человеком Саффолков. И никто мне за это не платил.

– Да что ты? Возможно, память меня подводит, но, помнится, я платил тебе. Четыре раза, смею добавить.

– Все равно, я же рисковал жизнью. – Он гордо выпятил грудь. – И ради чего? Наверно, я не прав. Ты не такой хороший господин, как мне подумалось.

Я холодно улыбнулся:

– Уолсингем. Это был он? Он велел тебе отвести меня на ту самую тропинку, где они настигли меня. Ты не случайно оказался на месте нападения. Ты заведомо знал об этом. И это он приказал тебе притвориться, будто ты пытаешься украсть мой кошелек, чтобы я поймал тебя. Или сам додумался? Грамотный подход – обезоруживает и позволяет завоевать доверие и симпатию.

Опустив глаза, Перегрин шаркал ногами по соломе. Он выглядел бесконечно несчастным, но этому выражению его физиономии я не верил ни секунды.

– А потом ты последовал за мной, – продолжал я, – и, по твоему утверждению, наткнулся на этого человека Саффолков, выслеживающего меня. Но существует ли он? Или Уолсингем просто хочет совсем меня одурачить?

Это задело его. Он вскинул сердитое лицо:

– Конечно существует! И зачем Уолсингему дурачить тебя? Вы оба работаете на Сесила.

– Возможно. Но тогда одурачить меня хотел ты?

– Вовсе нет!

Его громкий возглас привлек внимание: кони беспокойно затоптались, а конюхи подняли голову. Перегрин сконфуженно понизил голос.

– Я не обманывал тебя, – настойчиво повторил он. – Я не лакей Уолсингема. Да, он приходил и приказал мне отвести тебя на ту тропинку. Он знал, что ты спишь в куче сена. Не спрашивай откуда. Я не работаю на него, и он мне не платит. На моем месте мог быть кто угодно. Я сообразил, что ты попал в беду, когда эти люди схватили тебя, вот и решил пойти за вами на всякий случай.

– На какой случай? Хотел выловить мое тело из Темзы и поживиться кошельком?

Он смотрел мне в глаза:

– На случай, если тебе понадобится помощь. Ты… ты мне пришелся по нраву.

В этом признании чувствовалась искренность. Что греха таить, на его месте любой поступил бы так же. Я-то понимаю, каково это: бояться за собственную жизнь. К тому же Уолсингем не из тех, кто стерпел бы отказ. В особенности от какого-то малявки – да его прибить не труднее, чем заговорить с ним.

– Хорошо, допустим, я тебе поверил, – наконец произнес я. – Но все-таки нанять тебя не могу. У меня нет неисчерпаемой сокровищницы. К тому же любой предложит тебе монету-другую – и что тогда?

– Я буду работать даром, мне хочется показать себя. Я ничего не боюсь. Пойду, куда прикажешь, и разузнаю все, что ты велишь. Ты только скажи.

– Прости, но все равно мой ответ «нет», – смягчился я. – Это задание, которое я выполняю… оно может быть очень опасным. Я не хочу рисковать твоей жизнью.