Элизабет Чедвик - Ради милости короля

Когда конюх помог Иде спешиться, Роджер подумал, что она немного похудела и побледнела за этот месяц, но не утратила красоты. Ее скулы стали резче, а глаза как будто увеличились. Ему захотелось защитить Иду, и он поклялся себе, что вернет на ее лицо улыбку, стертую Генрихом. Хорошо, что они женятся не при дворе и Генрих не появится в церкви. Его присутствие было бы невыносимо.

Тихо, незаметно он покинул толпу и пошел готовиться к венчанию и своей новой роли мужа.

Стоя посреди комнаты, Ида терпеливо ожидала, когда служанки снимут головной убор и расплетут закрученные каштановые косы. Утром она расчесала волосы с настоем специй и роз, который ее научила готовить Годьерна. Освобожденный теплом тела аромат окутывал ее экзотическими волнами, как благовония в Песни Соломона. Она подняла руки, чтобы женщины могли распустить шнуровку на боку зеленого с золотом свадебного платья. Хотя в комнате не было камина, в ней весь день горели жаровни и было уютно. Темно-красный полог кровати был собран завязками из янтарного шелка, и женщины отвернули одеяло в тон, под которым обнаружились тонкие льняные простыни, вышитые красные валики и пухлые белые подушки. Постельное убранство принадлежало Иде, и она велела женщинам приготовить ложе, пока в парадном зале шел свадебный пир. Теперь это ее владения, что подтверждено одобрением церкви и скрепленным печатью брачным договором. У Иды кружилась голова от выпитого вина, веселых танцев и неустанного внимания новоиспеченного мужа. Роджер сделал все, чтобы этот день стал для нее идеальным, чтобы она запомнила и блеск свечей, и вечнозеленые растения в церкви, и щедро накрытые столы, и музыкантов, которые сыграли сочинение, написанное специально для нее. Хотя Генрих окружил Иду роскошью, он никогда не думал о ее вкусах и предпочтениях. А вот Роджер подумал, он захотел ее порадовать, и это стоило дороже целой комнаты золота.

Женщины сняли с Иды платье и шелковые чулки с подвязками, но сорочку она оставила. Юлиана восхитилась белой вышивкой, которая до сих пор была скрыта под верхним платьем.

– Какая тонкая работа, – заметила она. – Вы сами вышивали сорочку?

– Да, матушка. – Иде было непривычно произносить это слово, но она знала, что привыкнет к нему.

– Вы искусны в обращении с иглой, – улыбнулась Юлиана. – Я вижу, что мой сын не будет испытывать недостатка в красивой одежде.

Ида зарделась от похвалы:

– Он не будет испытывать недостатка ни в чем, насколько это в моих силах. Мой долг – потворствовать его желаниям.

Юлиана продолжала улыбаться, но в ее взгляде появилось предостережение.

– Не сомневаюсь. Я знаю, что вы будете хорошей женой, но хочу дать вам совет. Мужчина должен считать себя хозяином, но женщина должна управлять теми мелочами, которые составляют целое.

– Благодарю, миледи, это хороший совет, – вежливо ответила Ида, но не приняла близко к сердцу слова Юлианы.

Она пока не знала, как относиться к свекрови. Та ей нравилась, но разглядеть ее суть под оболочкой сдержанности и спокойствия было нелегко. В Роджере тоже чувствовалось это спокойствие, но в меньшей степени. Юлиана просто обожала своего сына, хотя, к счастью, не казалась собственницей. Ида полагала, что все будет хорошо, но больше не доверяла людям на основании одной лишь видимости.

Юлиана внимательно посмотрела на нее:

– Судя по тому, что я видела в церкви и на пиру, Роджер будет горячо любить вас, и вам с ним будет хорошо… лучше, чем было мне с его отцом. Ведь мой сын – совсем другой человек. Черты, унаследованные им, смягчились, ведь он видел, во что превратился отец.

– Я плохо знаю Роджера в мелочах, о которых вы говорите, – ответила Ида, – но видела его в более серьезных делах. Он вежлив и непреклонен, и он не из тех, кто помыкает своими домочадцами или не считается с ними. Ваш сын обладает мужеством, рассудительностью и благородством. – Хотя лицо ее пылало от таких слов, она взглянула на Юлиану твердо. – Вот почему я его выбрала.

Юлиана вскинула голову, она внезапно насторожилась. Затем в ее глазах мелькнуло веселье и уважение.

– Вот как! Мне урок – не судить по внешности. Вы очень милая девочка, но, полагаю, способны на многое. Мой сын и графство в безопасности.

– Но он не граф, – слегка нахмурилась Ида.

– Нет, но будет графом… а вы графиней. К этому вы оба должны готовиться. – Наклонившись вперед, Юлиана поцеловала Иду в щеку. – Желаю вам радоваться сегодня ночью и до конца своих дней.

Ида поблагодарила ее и решительно изгнала образ, который непрошеным явился в ее мысли, – образ красно-синей эмалевой шкатулки, в которой лежали ботиночки ее сына. Сегодня нет места для подобных воспоминаний.

Служанки расчесали волосы Иды, они свисали до талии благоуханной каштановой гривой. Женщины смазали розовым маслом ее запястья и шею, накинули плащ на плечи, стянув его шнурами из золотистого шелка. Слуга принес хлеб и сыр, кусочки фруктов, обкатанных в сахарной пудре и райских зернах [20], и пикантные жареные орехи. На блюдечке лежали засахаренные семена кардамона, чтобы подсластить дыхание, а кувшин вина со специями мог подкрепить силы новобрачных.

Мужчины ворвались вихрем ярких красок и непристойных шуток, доставив Роджера к его невесте. Его уже освободили от бордовой свадебной котты и тонких синих чулок, и теперь, как и Ида, он был облачен в длинную сорочку и свободный плащ. Заключивший брак епископ Джон Нориджский приготовился благословить пару, хотя успел отдать должное рейнвейну и едва стоял на ногах, а язык у него заплетался. Госселину приходилось поддерживать его, а о посохе с навершием из слоновой кости заботился помощник епископа. Ида скромно держала очи долу и боролась с желанием захихикать. Она не смела смотреть в глаза окружающим, особенно Роджеру.

Женщины подвели ее к постели и уложили на правую сторону потому что таковая благоприятствовала зачатию сыновей. Простыни были нагреты камнями, и, хотя Ида была охвачена волнением, она все равно с удовольствием погрузила ноги в блаженное тепло и вдохнула сладкий аромат розовой воды, исходящий от свежего белья.

Самые буйные мужчины запихали Роджера в кровать рядом с ней, отпуская шутки о верховой езде и метании копья в цель. От их замечаний щеки Иды горели, хотя никто не переступил запретную грань. Роджера любили и уважали, что же касается Иды, люди помнили о ее былых отношениях с королем и не рисковали перегибать палку.

Когда епископ, шатаясь, закончил благословлять ложе, Госселин вывел гостей из комнаты, чтобы продолжить празднование в зале.

Юлиана коснулась плеча Роджера и улыбнулась новобрачным:

– Желаю вам самого лучшего. – Возле ее глаз пролегли веселые морщинки. – Возможно, мое благословение и не свято, как у доброго епископа, но я прилагаю к нему свою любовь.