Мелани Гидеон - Жена-22

– Две, – шепотом подсказываю я.

Зои растерянно ахает. Я оборачиваюсь и вижу Джуда, стоящего в очереди немного позади нас. Это все-таки был он. Он поднимает руку и робко машет.

После того как кассир отдает нам пакет и повторный купон, Зои бегом устремляется к выходу.

– Могу поспорить, твоя мать никогда не устраивала тебе такого, – шипит она, шагая в пяти футах передо мной. – Эти дешевые пластиковые пакеты. Они же почти прозрачные. Все видят, что мы купили.

– Да никто даже не смотрит, – говорю я, размышляя о том, что, будучи в возрасте Зои, отдала бы что угодно, лишь бы моя мама была со мной, и пусть бы она покупала сколько угодно коробок с тампонами. Мы подходим к машине.

– Привет, Зо, – говорит Джуд, догоняя нас.

Зои его игнорирует. У Джуда вытягивается лицо, и мне становится его жалко.

– Сейчас не очень подходящее время, Джуд, – говорю я.

– Открой машину, – требует Зои.

– Я слышал про твоего отца, – говорит Джуд. – Я просто хотел сказать, что сочувствую.

Я готова убить Недру. Я заставила ее поклясться, что она никому, кроме Кейт, не расскажет, что Уильям потерял работу.

– Мы торопимся, Джуд. Мы с Зои едем на ланч, – говорю я, забрасывая пакет на заднее сиденье.

– А-а, это классно, – говорит Джуд. – Как это, дочки-матери.

– Ну да, дочки-матери, – киваю я, садясь в машину. Даже несмотря на то что дочка не хочет иметь никакого отношения к матери.

Усевшись на свое место, я поправляю зеркало заднего вида и слежу, как Джуд бредет обратно в аптеку. Под футболкой торчат острые лопатки. Джуд всегда был худой как щепка. Он выглядит, как маленький мальчик ростом шесть футов. Эх, Джуд.

– Я не проголодалась, – говорит дочь.

– Пока мы доедем, ты как раз проголодаешься, – говорит мать.

– Мы не можем себе позволить есть вне дома, – говорит дочь. – Нам теперь надо экономить.

– Да, давай поедем домой и будем есть крекеры, – говорит мать. – Или хлебные крошки.

Десять минут спустя мы сидим в “Рокридж Дайнер”.

– Тебя это раздражает? То, что Джуд ведет себя, будто ничего не произошло. Повсюду за тобой таскается. Можно мне глотнуть твоего чая? – спрашиваю я.

Зои отдает мне кружку.

– Только не дуй на него. Терпеть не могу, когда ты дуешь на мой и так остывший. Ты не можешь судить обо мне и Джуде.

– Гель для волос и щипчики.

– Что?

– Это то, что было у него в пакете.

Зои фыркает.

– Ветчина на гриле и сандвич с ореховым маслом и джемом, – говорит официантка, улыбаясь Зои и расставляя тарелки. – Старый добрый сандвич с ореховым маслом хорош в любом возрасте, правда, милая? Хочешь к нему стакан молока?

Зои поднимает глаза на официантку. Женщине уже за шестьдесят, она всегда нас обслуживает, а мы ходим сюда невесть сколько лет. Она наблюдала Зои на всех этапах ее жизни: младенец, у которого молоко на губах не обсохло, малышка, сбрасывающая со стола картошку фри, дошкольница с конструктором “Лего”, пятиклассница, читающая “Гарри Поттера”, замкнутый подросток и, наконец, девушка, одетая в тряпки из благотворительного секонд-хенда.

– Как раз то, что надо, Иви, – говорит Зои.

– Конечно, – отвечает официантка, дотрагиваясь до ее плеча.

– Ты знаешь, как ее зовут? – спрашиваю я, когда Иви уходит.

– Она нас всю жизнь обслуживает.

– Да, но она никогда не говорила, как ее зовут.

– Это ты никогда не спрашивала. – Глаза Зои вдруг наполняются слезами.

– Ты плачешь, Зои? Почему ты плачешь? Из-за Джуда? Это глупо.

– Замолчи, мам.

– Это раз. Ты можешь раз в месяц сказать мне “замолчи”, и ты этот раз только что использовала.

Не могу поверить, что ты плачешь из-за этого парня. Собственно говоря, меня бесит, что ты из-за него плачешь. Он тебя обидел.

– Знаешь что, мам, – огрызается она, – ты думаешь, что ты все обо мне знаешь. Я знаю, ты так думаешь, но знаешь что? Ничего ты не знаешь.

Мой телефон звенит. Неужели новое сообщение от Исследователя-101? Пытаюсь сделать вид, что мне все равно.

Зои качает головой.

– Что с тобой происходит?

– Ничего, – говорю я, роюсь в сумке, хватаю телефон и быстро смотрю на экран. Фейсбук-уведомление о том, что меня отметили на фотографии. Ох, что делается. Наверное, я одета в джеллабу. – Извини. – Я выключаю телефон.

– Ты такая дерганая, – говорит Зои. – Как будто что-то скрываешь. – Она сурово смотрит на мой телефон.

– Ничего я не скрываю, но даже если бы и скрывала, то что? У меня есть право на личную жизнь. Не сомневаюсь, что и у тебя есть секреты, – говорю я, сурово глядя на ее сандвич. Готова биться об заклад, она откусит два, максимум три раза, и все.

– Да, но мне пятнадцать. Мне полагается иметь секреты.

– Конечно, Зои, ты можешь иметь секреты. Но не все должно быть тайной. Ты всегда можешь мне довериться.

– У тебя не должно быть секретов, – упорствует Зои. – Ты для этого слишком стара. Это гадко.

Я вздыхаю. Ничего я от нее не добьюсь.

– Вот твое молоко, – говорит вернувшаяся Иви.

– Спасибо, Иви, – выдавливает Зои, ее глаза все еще блестят.

– Все нормально? – спрашивает Иви.

Зои выстреливает в меня взглядом.

– Иви, я должна перед вами извиниться. Я никогда не спрашивала, как вас зовут. А должна была. Это ужасно невежливо с моей стороны, и я очень, очень прошу меня простить.

– Милая, вы хотите сказать, что тоже не прочь выпить стакан молока? – мягко спрашивает Иви.

Я опускаю глаза в тарелку.

– Да, пожалуйста.

Джон Йоссариан добавил Любимую цитату

“Не используйте ненужные слова”. Элвин Брукс Уайт, Уильям Странк.

Исследователь-101, просто хочу сказать привет.

Привет.

Ланч – жареный бекон и сыр.

Жа реный бекон & сыр. Никогда не используйте буквы, когда можно использовать символы. Любимая Цитата #2: “Не используйте наречия в качестве характеристики слов говорящего ”. Исследователь-101

Тут солнце, солнечно, – сказала она.

А тут облачно.

Я – плохая мать.

Нет, это неправда.

Я – уставшая мать.

Это понятно.

Я – уставшая жена.

А я – уставший муж.

Правда?

Иногда, – расторможенно сказал он.

“Не используйте самодельные слова”. Жена-22.

47. Возраст 19–27: три с лишним раза в неделю (“с лишним” означает активную сексуальную жизнь, довольно-таки разнообразную). Возраст 28–35: два раза в неделю и меньше (“меньше” – это беременность, младенцы, отсутствие сна = отсутствие либидо). Возраст 36–40: семь раз в неделю и больше (“больше” – от отчаяния, что близится страшный счет 4–0, в попытках активно заниматься сексом, чтобы не чувствовать, что сексуальная жизнь на исходе). Возраст 41–44: один раз в месяц или меньше (“меньше” – когда на вопрос врача отвечаешь “пять раз в неделю”, но даже ее не можешь обмануть, потому что она тут же спрашивает: “Пять раз в неделю занимаешься чем? Танцами на стуле?”).