Барбара Картленд - Парижские соблазны

– Ну уж не старайтесь убедить меня, что вы не восхищены этими галантными темноглазыми французами, расточающими комплименты направо и налево, – решил поддразнить ее Берти. – Всем женщинам нравятся французы, потому что они говорят массу лестных и необычных комплиментов.

– Им нельзя верить, – морщась, возразила Гардения. – Они даже звучат неискренне.

– А мои – искренне? – поинтересовался Берти.

– Мне кажется, любой комплимент может привести в смущение, – ответила Гардения. – К тому же французы, которые пришли вчера на прием, были немолоды и внешне совсем неинтересны. А еще на ужине был один ужасный человек. Я не выношу его.

– Кто это? – спросил Берти.

– Кажется, его звали Гозлен, – ответила Гардения. – Он уродливый, почти лысый, толстый и весь какой-то скользкий. Вы не поверите: барон сказал, что нам с тетей Лили надо быть с ним полюбезнее.

– Гозлен, говорите? – переспросил лорд Харткорт неожиданно резко. Гардения промолчала, сообразив, что ляпнула что-то не то, но он не отставал: – Так его фамилия была Гозлен?

– Да, – с некоторым колебанием ответила Гардения. – Его звали Пьер Гозлен, но мне кажется, я зря так пренебрежительно отзываюсь о нем. Уверена, он неплохой человек.

– Вам нет надобности притворяться перед нами, – сказал Берти, с неподражаемым изяществом щелкая кнутом. – Мы с вами соотечественники и друзья – по крайней мере, я надеюсь на это, – и меня очень расстроит, если мы не будем откровенны друг с другом в этой «лягушачьей» стране. Расскажите нам о месье Пьере Гозлене. Дальше нас ваши слова не пойдут. Мы с Вейном не болтуны.

– Я не сомневаюсь в этом, – заверила его Гардения, – но думаю, что мне не пристало отрицательно отзываться о госте тети Лили, и тем более о такой важной персоне. Это признак дурного тона и плохого воспитания.

– Почему же он такая важная персона? – поинтересовался лорд Харткорт.

– Не знаю, – уклончиво проговорила Гардения.

Она не собиралась рассказывать им, как перед ужином барон зашел в малую гостиную и сказал:

«Я пригласил на сегодня Пьера Гозлена. Позаботьтесь о нем, Лили. Вы ведь знаете, что он без ума от вас».

«О, опять этот ужасный тип! – вскричала герцогиня. – Зачем же вы так поступили, барон! Вам известно, как он мне неприятен: он всегда страшно напивается. После его последнего визита я решила предупредить мажордома, что впредь для месье Гозлена меня дома нет».

«Вы не посмеете! – Слова прозвучали как приказ. – Пьер Гозлен очень важен, – продолжал барон, – он имеет для меня большое значение, и он раскаивается, совершенно искренне раскаивается, что своим поведением доставил вам неприятности. Он объяснил мне, что в последнее время много работал и не успевал нормально поесть, поэтому вино – изумительное и очень дорогое вино, моя дорогая герцогиня, – ударило ему в голову».

«Меня не интересуют его извинения, – раздраженно проговорила герцогиня. – Это отвратительный человечишка! Мне всегда кажется, что говорит он одно, а думает совсем другое. К тому же у него дряблые и потные руки».

«И все же я настаиваю, чтобы вы были полюбезнее», – бросил барон.

Его обращение с герцогиней показалось сидящей в углу Гардении наглым.

«А если я откажусь? – спросила герцогиня. Она стояла и, гордо вскинув голову, вызывающе смотрела на барона. В тот момент она выглядела изумительно, мягкий полумрак гостиной скрывал желтоватый оттенок кожи и морщины на лице. Огромное бриллиантовое ожерелье казалось мерцающим обручем. Платье было скроено так, чтобы подчеркивать достоинства фигуры и маскировать недостатки, присущие возрасту, причем ради этого, как обнаружила Гардения, тетушка затягивала себя в корсет, имевший множество шнуровок. Эта процедура была длительной и требовала немалых усилий Ивонны и горничных. Барон не ответил. Герцогиня нетерпеливо постукивала атласной туфелькой, что заставляло бриллианты переливаться всеми цветами радуги. – Ну? Если я откажусь?»

Барон шагнул к ней.

«Тогда, моя дорогая Лили, – очень медленно, напрочь забыв обо всех формальностях, проговорил он, – тогда мне придется пригласить его в другое место».

В его голосе слышалась явная угроза, и, к своему ужасу, Гардения увидела, что тетушка сжалась, как от удара.

«Нет, Генрих, нет! Ты не сделаешь этого! Я просто пошутила. Я буду любезна с месье Гозленом… Обещаю тебе».

«Вот и хорошо!» – торжествующе произнес барон, и тут мажордом громко объявил:

«Месье Пьер Гозлен!»

Гардения сразу поняла, почему этот человек не нравится тетушке. Обрюзгший, жирный, он совсем не был похож на француза и скорее напоминал Лягушонка из «Алисы в Стране чудес».

Гозлен заскользил по натертому полу, схватил затянутую в белую перчатку руку тети Лили и покрыл ее поцелуями.

«Простите меня, – заговорил он по-французски. – Я прошу прощения, я падаю ниц у ваших ног, мадам. Мой близкий друг, герр барон, сказал, что вы прощаете меня».

«Не будем вспоминать об этом», – успокоила его тетя Лили.

«Вы прекрасны, вы сам ангел, спустившийся с небес!» – Восторг переполнял Пьера Гозлена.

«Какой он забавный, – подумала Гардения, но потом, увидев его глаза, почувствовала, будто потянуло могильным холодом, и по ее спине пробежали мурашки. – Нет, он страшный», – заключила она и очень обрадовалась, когда обнаружила, что Пьера Гозлена усадили по правую руку от тети Лили, на другом конце огромного стола.

За ужином он выпил много, но не настолько, чтобы кто-то мог сказать, что он перебрал. Гардения чувствовала, что излучаемое им зло довлеет над всеми присутствующими. Зло исходило не от его слов, а от всего его вида. «Он страшный», – не раз повторяла она про себя…

– Я встречался с месье Гозленом, – тихо проговорил лорд Харткорт. – Советую вам не попадаться ему на глаза. Он неприятный, как вы говорите, субъект.

– Значит, я не ошиблась, – заключила Гардения. – У меня было такое чувство, будто в нем… есть… что-то плохое.

– Держитесь от него подальше, – предупредил ее лорд Харткорт.

– Не понимаю, почему он так нравится барону, – пробормотала Гардения, обращаясь скорее к себе, чем к своим спутникам, – хотя ему, судя по всему, всегда нравились странные люди.

– У вас не возникло впечатления, что они близкие друзья? – спросил лорд Харткорт. – Я имею в виду барона и месье Гозлена.

– О, очень близкие! – воскликнула Гардения. – Мне показалось, что барон весь вечер проверял, доволен ли месье Гозлен, проявляет ли тетя Лили достаточно заботы о нем, а когда я уходила спать, то заметила, что барон во время танца остановился и передал тетю Лили Гозлену. Я тогда подумала, что это не доставит ей особого удовольствия. – Девушка замолчала, ее вновь охватило ощущение, что она говорит что-то не то. Интересно, спросила она себя, почему лорд Харткорт так заинтересовался этим противным, похожим на лягушку французом? – Зря я вам все это рассказала, – с сожалением в голосе сказала она. – Забудьте, прошу вас, забудьте мои слова.