Барбара Картленд - Парижские соблазны

– Конечно, все это неважно, – успокоил ее лорд Харткорт.

Однако подозрение, что как раз это и имеет для него огромное значение, не покидало Гардению. Как только речь зашла о Гозлене, он стал совершенно другим, каким-то настороженным. В начале прогулки он держался совершенно иначе. Ей даже показалось, что она перехватила его предостерегающий взгляд, адресованный Берти. А может, она ошибается? И зачем только она так много рассказала про барона! С чего это им интересоваться гостями тети Лили? Возможно, они не знают, что барон часто бывает в доме и что они с тетей Лили в дружеских отношениях? Лучше бы они не знали, решила девушка.

Они проехали через Булонский лес и наконец остановились у ресторана, около которого был разбит сад. В саду стояли маленькие столики под зонтиками. За столиками сидели посетители и потягивали аперитив.

– Как красиво! – воскликнула Гардения.

Лорд Харткорт помог ей спуститься. Когда они проходили через белые ворота, он заметил старика, продавшего ему гардении для Генриетты – те самые гардении, которые он в конечном итоге выбросил в мраморный фонтан на площади Согласия.

– Добрый день, месье, – дребезжащим голосом проговорил старик, когда они поравнялись с ним.

Гардения остановилась.

– Как изумительно пахнут ландыши! – воскликнула она.

Губы лорда Харткорта скривила циничная усмешка. Пусть маленький английский воробушек и кажется невинным, но ему прекрасно известны все уловки, которыми пользуются представительницы древнего ремесла, хотя маловероятно, что у нее достаточно опыта, чтобы позже вернуться и потребовать у старика свои комиссионные.

– Я куплю вам цветы! – с энтузиазмом предложил Берти.

– Нет, нет! Эта привилегия принадлежит мне! – запротестовал лорд Харткорт, в его голосе слышалась ирония.

Гардения с удивлением смотрела на них.

– Прошу вас, я не хочу, чтобы вы мне что-то покупали, я просто не могла удержаться от восклицания, когда почувствовала этот божественный аромат. Понимаете, у нас дома была целая клумба ландышей, это мамины любимые цветы.

Казалось, Берти не слышит ее. Он вытащил из кармана золотой соверен и обнаружил, что это вся его наличность.

– Цветы куплю я, – продолжал настаивать лорд Харткорт, чье настроение резко улучшилось. – Иди, Берти, найди удобный столик, – тихо добавил он, стараясь, чтобы не услышала Гардения, которая пошла немного вперед. – Должен заметить, она слегка перегибает палку.

– Я верю каждому ее слову! – воскликнул Берти.

– Ни минуты в этом не сомневаюсь, – весело заметил лорд Харткорт. – Не спорь со мной, дружище. Я и так многим пожертвовал, согласившись провести с тобой весь вечер.

– Я ни на минуту не прекращал повторять тебе, что безмерно благодарен, – отпарировал Берти и поспешил к Гардении.

Он нашел столик под огромным оранжевым зонтом рядом с крохотным фонтанчиком и усадил девушку.

– Что бы вы хотели выпить? – спросил он. – Шампанское?

– О боже, нет, конечно же! – засмеялась Гардения. – Я не могу пить шампанское в это время дня. Как вы думаете, у них найдется чашечка чаю?

– Вряд ли, – ответил Берти, – но я попробую узнать.

Лорд Харткорт все еще разговаривал со стариком-цветочником, а Берти тем временем склонился к Гардении и сказал:

– Знаете ли, вы очень красивы. С каждым разом вы кажетесь мне все прекраснее. Черт возьми, я страшно рад, что вы смогли сегодня выбраться! Нам надо составить план на будущее, вам и мне.

– План чего? – удивилась Гардения.

– Наших встреч, – ответил Берти. – Не могу же я каждый раз таскать с собой Вейна в качестве третьего лица. У него свои интересы.

– Какие интересы? – спросила Гардения.

– Ну, в общем, он стал сейчас посвободнее, – признался Берти. – Он поссорился со своей chere amie.

– А что это значит? – поинтересовалась Гардения.

– Я думал, вы знаете французский, – удивился Берти. – Понимаете, это его очень близкая приятельница. И тоже красавица.

– Вы хотите сказать, что он был обручен? – уточнила Гардения.

– О, конечно же, нет! – воскликнул Берти. – Ну не настолько же вы неопытны! Он, естественно, не собирался жениться на Генриетте. Она дама полусвета. Париж прямо кишит ими. Вы обязательно должны уговорить тетю Лили повести вас к «Максиму»: там вы их всех увидите.

Гардения почувствовала, как запылали щеки. Значит, у лорда Харткорта была любовница! Подобные мысли как-то не приходили ей в голову. Каждый раз, когда они виделись, он был один, но, с другой стороны, вряд ли эта Генриетта появилась бы на одном из приемов тети Лили. Почему-то хорошее настроение сразу исчезло, ей даже показалось, что солнце скрылось за тучами.

«Как же можно быть такой глупой?» – упрекала себя Гардения. У таких, как лорд Харткорт и, возможно, мистер Каннингэм, конечно же, есть приятельницы-француженки, с которыми те развлекаются и ходят по ресторанам. Какой же наивной она выглядела, когда спросила об обручении! Естественно, она знала, что есть женщины, которых не пускают в уважаемое общество, веселые, живые дамочки, привлекающие мужчин. Лорд Харткорт казался ей таким положительным, таким щепетильным в отношении условностей, а выяснилось, что он самый обыкновенный бабник, как отец называл подобных мужчин. Гардении было трудно в это поверить. Внезапно ее охватило страстное желание узнать, что представляет собой Генриетта. Что в ней нравилось лорду Харткорту, что привлекало его? Она понимала, что неприлично расспрашивать об этом господина Каннингэма и даже вообще упоминать о чем-то подобном. Как строго сказала бы ее мама, женщины не обсуждают такие вопросы и таких людей.

Берти совершенно забыл о Генриетте, так как больше всего на свете интересовался своими собственными делами.

– Когда я снова увижу вас? – настаивал он. – Вы не можете как-нибудь вечером улизнуть из дома? Я бы ждал вас у проезжей части, и мы бы придумали какое-нибудь интересное занятие. Вам понравилось бы в «Мулен Руж»! Хотя там иногда немного шумно, но я оберегал бы вас.

– Я не могу позволить себе ничего подобного, – ответила Гардения. – Вы хорошо знаете, что тетя Лили разрешила мне поехать с вами только потому, что нас сопровождает лорд Харткорт.

– Я же не говорю, что вам надо спрашивать разрешения у тетушки, – с досадой в голосе уговаривал ее Берти. – Зачем ей знать? Когда она рано отправит вас спать, вы выберетесь из дома и встретитесь со мной. Все очень просто: когда ее шумные вечеринки в полном разгаре, никто не услышит, даже если рядом разорвется бомба!

– Я не могу, я действительно не могу, – сопротивлялась Гардения.

Она никак не могла понять, почему господин Каннингэм так настойчиво заставляет ее делать то, что, по ее мнению, было неправильным, и с таким пренебрежением отзывается о старших, не говоря уже о тете Лили, которая была так добра к ней.