Лора Бекитт - Аромат лотоса (сборник)

– Главное, что вы отдохнули.

Джая провела рукой по растрепавшимся волосам и глухо произнесла:

– Я не смогу остаться у вас… навсегда. Рано или поздно мне придется уйти, и тогда меня… убьют.

Тара не успела ответить – дверь открылась, вошел Камал.

Поздоровался с Джаей и сказал:

– Тело вашего мужа сожгли на костре. Я был там и все видел. Вскоре прах развеют над водами Ганга.

Молодая женщина опустилась на диван, и ее лицо вновь побелело.

– Все кончено. Я умерла. Меня нет.

Тара и Камал переглянулись. Тара первой подала голос:

– Чего вы боитесь? Гнева родных? Положения отверженной?

– Да. Я жива, но отныне для меня в этой жизни не осталось места. И еще… я боюсь стать для вас обузой.

Улучив момент, когда они с Тарой остались наедине, Камал сказал:

– Она права. Эта женщина не из простой семьи, ее будут искать. Кто-нибудь из соседей непременно заметит, что в нашем доме живет незнакомка. Да и Нила не станет молчать.

Камал смотрел на жену в надежде, что она понимает, что он хочет сказать. Сейчас они самые известные танцовщики в городе. Если люди узнают, что они причастны к укрывательству сбежавшей вдовы, их репутация будет запятнана и они потеряют возможность зарабатывать себе на хлеб.

Тара сверкнула глазами.

– Ты сам предложил Джае остаться у нас!

– И не раскаиваюсь в этом. Просто сейчас я думаю о будущем. О нашем будущем. О будущем этой женщины.

– Ты видишь какой-то выход? – тихо спросила Тара.

– Нет.

Тара задумалась. Она представляла, что творится в душе Джаи. Жизнь этой женщины всегда зависела от чужой воли, которой она покорялась легко и бездумно, пока не пришел страх смерти, не опутал сетями разум, не проник в сердце. Тогда Джая совершила невозможное. Невидимые нити, которыми было сшито ее настоящее, треснули, порвались, все рассыпалось, чувства потоком хлынули наружу, привычная жизнь превратилась в хаос.

Оставалось одно – идти дальше по такому же невозможному пути.

– Я пойду к Джеральду. Он европеец и наверняка сумеет придумать что-нибудь, что не приходит в голову нам. К тому же он влюблен в Джаю.

Камал сокрушенно покачал головой, но возражать не стал.

Джеральд прилетел как на крыльях, оставив служебные дела. Несмотря на всю сложность и трагичность ситуации, он испытывал странную радость, во всяком случае именно так показалось Таре.

Англичанин вошел в дом и неловко кивнул присутствующим. Джеральд понимал, что придется говорить на хинди, и боялся, что не сумеет подобрать нужных слов. Какое-то время он и Камал изучающе смотрели друг на друга. Потом Джеральд нерешительно улыбнулся и сел, повинуясь жесту хозяина дома.

А после не отрывал взгляд от Джаи.

Если Тара обладала земной красотой, то эта девушка казалась небесным созданием, случайно попавшим в человеческий мир. Когда Джеральд и Тара шли по улице к дому Тары, молодая женщина сказала о Джае:

– Мне кажется, эта девушка нуждается в постоянной заботе, защите другого, более сильного человека.

– В этом нуждаются все женщины, – ответил англичанин. – Просто судьба многих из них складывается не так счастливо, как хотелось бы.

Сейчас, глядя на Джаю, он сказал:

– К сожалению, английские власти не вмешиваются в такие дела. Традиции есть традиции, какими бы жестокими они ни были. Возможно, вам… лучше уехать?

– С кем? Одной? И куда? – грустно спросила Джая.

Услышав ее голос, Джеральд затрепетал. Он готов был на все ради улыбки и… любви этой женщины! Однако выдавать свои чувства было рано, и он произнес серьезным, деловым тоном: – Ваши отец и брат не могут взять вас под защиту?

– Нет. Я сама не буду просить их об этом. Мой отец – важный человек, заминдар, а мой брат – его наследник. Если они станут меня покрывать, их ждет всеобщее осуждение.

– Что будет, если вы попадете в руки родственников вашего покойного мужа?

– Они заставят меня совершить обряд. Меня ждет та же самая смерть, только вкупе с позором.

– А если бы вы снова вышли замуж? – спросил офицер, изо всех сил сдерживая волнение. – Вы смогли бы освободиться от власти родственников покойного, от власти своего отца и брата!

На губах Джаи появилась легкая и прозрачная, как утренний свет, печальная улыбка.

– Ни один мужчина никогда не женится на вдове. Индийские вдовы находятся в худшем положении, чем неприкасаемые.

И тут Джеральд Кемпион предложил то, что до сих пор не приходило в голову никому из присутствующих:

– Вы можете выйти замуж за иностранца.

Джая и Камал смотрели на англичанина как на сумасшедшего. Только Тара поняла, что он имеет в виду.

– За тебя, Джерри?

– Да, – ответил мужчина и с трудом перевел дыхание.

– Ваши священнослужители не согласятся соединить вас с индианкой, – заметил Камал. – У вас разная вера.

Джая молчала. В ее взгляде были сомнение и… свет.

Джеральд, вдохновленный тем, что молодая женщина не возражает против его идеи, горячо произнес:

– Возможно, в том, чтобы стать женой английского офицера, немного чести, но это все же лучше, чем быть вдовой или… умереть! Джая может притвориться, будто приняла мою веру – просто чтобы нас поженили, – а потом продолжать молиться своим богам. Правда, ей придется пройти обряд крещения…

– Тогда меня накажет и ваш бог, и индийские боги! – в сердцах воскликнула Джая.

Джеральд пожал плечами.

– Или вы окажетесь под защитой и нашего, и своих богов.

– Ваши законы позволяют жениться на женщине, которая только что овдовела? – усомнился Камал.

Англичанин ответил:

– Не знаю. В любом случае это просто предрассудки. Думаю, полковой священник не станет возражать. Жизнь военного тяжела, но я сделаю все, чтобы вы, Джая, – Джеральд перевел взгляд на молодую женщину, – ни в чем не нуждались. И… если хотите, не стану настаивать на выполнении супружеских обязанностей. Цель этого брака – спасти вашу жизнь.

Тара, для которой жизнь души и сердца казалась неотделимой от жизни тела, поразилась его готовности к самопожертвованию. Она поймала взгляд Камала и поняла, что муж разделяет ее мысли.

В конце разговора хозяева дома оставили Джеральда и Джаю одних, сказав, что им пора укладывать Уму.

Небо было темно-синим, и в нем, как в ночном океане, плавали призрачные огни. По потолку и стенам расползалось лунное сияние. В этом свете тела, лица, глаза выглядели еще прекраснее, чем на самом деле.

Камал подошел к жене, крепко обнял и произнес, задыхаясь от нахлынувших чувств:

– Дай слово: если я умру первым, ты останешься жить! Ради Умы, ради своего будущего… Умоляю, забудь про обычаи, не сжигай себя на костре! Моя душа будет радоваться тому, что ты живешь, а не тому, что твой прах развеян вместе с моим!

Тара затаила дыхание. Ее сердце гулко стучало в груди. Какое все-таки счастье – жить, любить и быть любимой!