О. Генри - Короли и капуста (сборник)

Войдя в свою комнату, он был приятно удивлен, когда вместо обычных конфорок от печки и машинки для картофельного пюре в него полетели всего лишь слова.

Мак-Каски заключил, что майская луна смягчила сердце его супруги.

– Я слышала тебя, – донеслись до него суррогаты кухонной посуды. – Ты извинишься перед каждой букашкой на улице, что наступил ей на хвост своими ножищами, а у жены на шее будешь стоять и не почешешься, а я тебя с ужином жду, уж каким-никаким, купленным на последние деньги, ты же всю получку пропиваешь у Галлегера субботними вечерами, а нынче уже дважды приходили из газовой компании.

– Женщина, – рявкнул мистер Мак-Каски, сбрасывая пальто и шляпу на стул, – весь этот поднятый тобой шум портит мне аппетит. Пренебрегая вежливостью, ты разрушаешь сам фундамент отношений в обществе. Если дамы стоят на дороге, джентльмен обязательно должен спросить разрешения пройти между ними. Хватит выставлять свое свиное рыло в окно, лучше подавай на стол.

Миссис Мак-Каски тяжело поднялась и подошла к плите. Что-то такое было в ее манере поведения, что заставило мистера Мак-Каски насторожиться. Он уже усвоил верную примету: когда уголки ее губ, как стрелки барометра, были опущены вниз – готовься увертываться от летящей посуды и прочей кухонной утвари.

– Свиное рыло, значит? – возмутилась миссис Мак-Каски и запустила в своего благоверного полную кастрюлю репы с беконом.

Мистеру Мак-Каски были не в новинку такие дуэли. Он знал, что последует за вступлением. На столе лежал кусок жареной свинины, украшенный трилистником. Им он и дал сдачи, получив достойный отпор в виде хлебного пудинга в глиняной миске. Кусок швейцарского сыра, прицельно запущенный мужем миссис Мак-Каски, угодил ей прямиком в глаз. Когда она ответила метким метанием кофейника, полного горячей черной ароматной жидкости, меню было исчерпано, а значит, и битву пришлось прекратить.

Но Мак-Каски был не какой-нибудь завсегдатай грошовой забегаловки. Пускай нищая богема заканчивает свою трапезу чашкой кофе, если ее это устраивает. Пускай позволяет себе этот faux pas [228]. Он сделает кое-что похитрее. Чашки для полоскания рук были ему небезызвестны. Они не были предусмотрены в пансионе Мерфи, но под рукой находился их эквивалент. Он торжествующе запустил тяжелой умывальной чашкой в голову своей соперницы. Миссис Мак-Каски вовремя увернулась. Она схватилась за утюг, с помощью которого намеревалась завершить сию гастрономическую дуэль. Но истошный вопль внизу заставил обоих супругов приостановить военные действия.

Под окнами на углу дома стоял полисмен Клери, навострив ухо и прислушиваясь к крушению домашней утвари.

– Снова эти Джон Мак-Каски с супругой, – изрек полисмен. – Думаю, уж не подняться ли к ним, чтобы прекратить это безобразие. Хотя нет, не стану. Люди они семейные, не так много у них развлечений в жизни. Все равно это скоро кончится. Не занимать же им тарелки у соседей.

И как раз в этот миг на нижнем этаже раздался душераздирающий вопль, вопль ужаса или бескрайнего горя. «Кошка, наверное», – решил полисмен Клери и поспешил прочь.

Жильцы, сидящие на ступеньках, переполошились. Мистер Туми, страховой агент по призванию и аналитик по профессии, пошел в дом, чтобы установить причины вопля. Вернувшись, он сообщил страшную весть: маленький сын миссис Мерфи, Майк, потерялся. Подтверждая его слова, за Туми выскочила сама миссис Мерфи – двести фунтов слез и истерики, сотрясающие воздух и взывающие к небесам о потере тридцати фунтов веснушек и проказ. Вульгарное зрелище, конечно; но мистер Туми присел рядом с модисткой мисс Пурли, и их руки сочувственно соединились. Сестры Уолш, две старые девы, вечно жаловавшиеся на шум в коридорах, немедленно поинтересовались, искал ли кто-нибудь за стоячими часами.

Майор Григ, восседавший рядом со своей тучной супругой на верхней ступеньке, подскочил и торопливо застегнул пальто.

– Малыш пропал? – воскликнул он. – Я обыщу город. Жена никогда не позволяла ему выходить на улицу в темное время суток. Но тут она провозгласила своим баритоном:

– Ступай, Людовик! Каменное сердце у того, кто может молчаливо взирать на горе матери и не спешить ей на помощь!

– Дай мне центов тридцать, или, лучше, шестьдесят, дорогая, – сказал майор. – Заблудившиеся дети иногда уходят очень далеко. Быть может, мне понадобится трамвай.

Старик Денни с четвертого этажа, сидящий на нижней ступеньке и пытавшийся среди всего этого переполоха читать газету, перевернул страницу, чтобы дочитать статью о забастовке плотников. Миссис Мерфи выла на луну: – О-о-о, мо-ой Ма-айк, бога ради, где мой сыночек, где мой мальчик?.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросил старик Денни, не отрываясь от заметки союза строителей.

– Ох, – простонала миссис Мерфи, – кажется, вчера… а может, часа четыре назад! Не помню. Но он пропал, мой дорогой малыш. Только ныне утром играл на улице – или это в среду было? Столько дела, где уж мне запоминать даты. Но я весь дом вверх дном перевернула – от крыши до погреба – нету его. О, ради Господа Бога…

Безмолвный, угрюмый, громадный город всегда стойко выдерживал нападки своих хулителей. Они говорят, что он холоден, как железо, говорят, что ни капли жалости нет в его сердце, они сравнивают его улицы с равнодушными лесами, с пустынями застывшей лавы. Но под жестким панцирем омара находится вкусное нежное мясо. Возможно, другое сравнение было бы здесь более уместным. Тем не менее, не стоит обижаться. Мы не стали бы сравнивать с омаром того, у кого нет хороших умелых клешней.

Никакое горе так не трогает неискушенное человеческое сердце, как исчезновение ребенка. Детские ножки так неопытны и уязвимы, а пути так круты и опасны.

Майор Григ поспешил за угол и через улицу прямиком в забегаловку Билли.

– Налей-ка мне стопочку, – бросил он официанту. – Случайно не видели такого кривоногого чумазого дьяволенка шести лет где-нибудь поблизости, а? Он потерялся.

На крыльце мистер Туми все еще сжимал руку мисс Пурди.

– Только представить себе… этот малыш, – причитала мисс Пурди, – потерявший мамочку… и, должно быть, уже задавленный копытами скачущих коней – о, разве это не ужасно?

– Да, не правда ли? – поддакивал мистер Туми, стискивая ее руку – Как думаете, мне пойти поискать его?

– Идите, – всхлипнула мисс Пурди, – это ваш долг. Но, боже мой, мистер Туми, вы так отважны, так безрассудны – подумать только, если в пылу благородства с вами что-нибудь случится, о, как же тогда…

Старик Денни читал о заключении арбитражной комиссии, водя пальцем по строчкам.

На втором этаже мистер и миссис Мак-Каски подошли к окну перевести дух. Согнутым пальцем Мак-Каски отковыривал тушеную репу со своего жилета, а его супруга вытирала глаз от соли и свинины. Они услышали шум на улице и высунулись из окна.