Джим Дэвис - Теория притягательности

Эту теорию оправдания усилий я постарался перенести в мир идей: чем труднее вам дается открытие или постижение какой-то идеи, тем выше вы цените свое достижение. Это и есть оправдание интеллектуальных усилий. Если идея постигнута человеком самостоятельно и с большим трудом, он ценит ее выше, чем если бы получил ее в готовом виде. У оправдания умственных усилий есть пять причин.

Первая – это всплеск удовольствия, которое охватывает нас, когда мы понимаем, что разобрались в сложном вопросе. Если разобраться было легко, то и успех ощущается не так явно. Но момент открытия чего-то нового всегда сопровождается чувством удовольствия.

Вторая причина – ослабление когнитивного диссонанса, что является классическим открытием в психологии. Если вы упорно над чем-то трудились, то ищете (и, может быть, придумываете) уважительную причину для того, чтобы как-то оправдать потраченные усилия и годы жизни, придать смысл своим действиям. Когда мы прикладываем силы или терпим лишения во имя чего-то, возникает диссонанс, вызывающий внутренний дискомфорт. И разум пытается этот диссонанс каким-то образом устранить, например убеждая нас в том, что работы здесь не так уж и много, что нам нравится это занятие или что результат определенно стоит затрачиваемых усилий. Как это проявляется в случае с идеями? Когда какую-то идею трудно понять и мы пытаемся в ней разобраться, мозг, чтобы ослабить когнитивный диссонанс, порожденный прикладываемыми умственными усилиями, пытается оправдать эти затраты тем, что повышает потенциальную ценность будущего открытия.

Третья причина состоит в том, что нам очень хочется, чтобы идеи, которые мы получаем извне, были нашими собственными. В психотерапии существует принцип недирективной терапии, согласно которому психотерапевт не просто указывает пациенту, что с ним не так, а пытается сделать так, чтобы пациент сам это понял. Идея данного подхода заключается в том, что, когда пациент сам осознает, что с ним происходит, он с большей готовностью соглашается с диагнозом и лечением, чем когда ему это просто скажут.

Возможно, вам приходилось бывать в ситуации, когда участники совещания сообща приходят к какому-то решению, но потом некоторые из них пребывают в уверенности, что это была их идея. Людям нравится, когда хорошие идеи приходят в голову именно им.

Четвертая причина заключается в том, что, когда вы сильно стараетесь, вам удается сделать открытие самостоятельно. А когда это происходит, вы придаете ему наивысшее значение, резонирующее с тем, во что верите в глубине души. В тех случаях, когда открытие допускает двоякое толкование, люди, как правило, истолковывают его в благоприятном для себя смысле.

Есть и пятая причина, по которой мы оправдываем свои умственные усилия. Дело в том, что речь идет об интерпретациях, которые первыми приходят на ум. В предыдущей главе я уже говорил о том, что мы больше склонны доверять идеям, которые легче поддаются интеллектуальной обработке. Когда нам удается в чем-то разобраться, мы запоминаем не только то, в чем разобрались, но также все те рассуждения и оправдания, которые подвели нас к сделанному выводу. Читая трудный текст, вы размышляете над тем, что имел в виду автор и что означает то или иное слово. Все эти умозаключения сохраняются в памяти, оставаясь привязанными к окончательной интерпретации. Идеи, которые тесно связаны в памяти с другими идеями (в данном случае с оправданиями), легче запоминаются. Информация, созданная вашими собственными рассуждениями, запоминается и усваивается намного лучше, чем просто прочитанная вами. Это называют эффектом генерации.

Если написанное очевидно, над пониманием прочитанного не приходится слишком трудиться. Но если вы ломаете голову над трудной статьей, то любой смысл, который вам удастся оттуда извлечь, вы будете считать исключительно более ценным – хотя бы для того, чтобы оправдать затраченные усилия.

Еще одна причина заключается в том, что, когда мы докапываемся до смысла сами, обнаруживается, что он вполне соответствует нашей системе убеждений. Некоторые тексты, такие как постмодернистская литература, поэзия и многие религиозные писания, написаны как раз с таким расчетом, чтобы каждый человек понимал их по-своему. Всякий раз, когда люди сталкиваются с двусмысленной ситуацией и благожелательно относятся к автору, они стараются выбрать такое истолкование, которое больше соответствует тому, во что они верят (систематическая ошибка согласованности). Любые сомнительные ситуации они истолковывают в свою пользу, предполагая, что подразумевается все-таки то, что они считают правильным. И, разумеется, вам нравится текст – ведь там говорится о том, во что вы верите! Здесь свою роль играет эффект подтверждения (тенденция лучше запоминать и замечать ту информацию, которая соответствует тому, во что вы верите), помогающий сделать текст более привлекательным.

Если ответ удовлетворяет и радует вас, когда вам приходится потрудиться, чтобы найти его, то тот же самый ответ может показаться вам куда менее интересным, когда вам сразу предоставляют его.

Факт заключается в том, что мы скорее верим в те идеи, которые легко запоминаются, чем в те, которые доступно изложены. Вы хуже запомните и меньше поверите в информацию, изложенную в тексте, который совершенно не заставляет задумываться.

Хорошо, но почему эти эффекты проявляются в отношении постмодернизма и некоторых гуманитарных наук, но не в отношении точных наук? В точных науках результаты вашей деятельности более объективны. В каком-то смысле данные говорят сами за себя – чего нет в искусстве и гуманитарных науках. Вы можете быть плохим писателем, но если у вас есть реальные научные открытия, то они скажут за себя сами, и вашу статью опубликуют. В литературе дело обстоит совсем не так. Если о научных данных речи нет, тогда по каким критериям должны судить о ваших литературных достоинствах критики? Вот тогда-то и выходят на первый план сложность композиции и прочие вещи.

Вы можете возразить, что научные тексты тоже чрезвычайно сложны для понимания. Достаточно открыть научный журнал по биологии или физике, чтобы убедиться в том, что неспециалисту ни за что не разобраться в опубликованных там статьях. В чем же разница? Может быть, и постмодернистскую литературу можно уподобить научной с той точки зрения, что она насыщена жаргонными словами и ориентирована на экспертов?

Не так быстро. Да, научный текст определенно насыщен профессиональным жаргоном. Вот пример из статьи по биологии: «RPA стимулирует активность хеликазы BLM, а также активность двойной структуры Холлидея в комплексе BLM-топоизомеразы III». Что все это означает, понятия не имею. Главное в научной статье – чтобы читатели-эксперты истолковали прочитанное совершенно однозначно. В постмодернистском искусстве и литературе авторы создают свои произведения так, чтобы они допускали множество возможных истолкований – даже со стороны специалистов в этой области.