Джон Стейнбек - Русский дневник

Сначала мы прошли в новое здание сельского совета, где нас встретили председатель, потерявший на фронте руку, бухгалтер, который только что демобилизовался из армии и еще носил военную форму, и трое пожилых мужчин. Мы сказали им, что понимаем, как они заняты на уборке урожая, но хотели бы и сами посмотреть на уборочные работы.

Они рассказали нам, как здесь жилось раньше, и как стало теперь. Когда пришли немцы, в хозяйстве было семьсот голов только крупного рогатого скота, теперь всего две сотни животных всех видов. У селян было два больших бензиновых двигателя, два грузовика, три трактора и две молотилки. Сегодня у них один маленький бензиновый двигатель, одна небольшая молотилка и ни одного собственного трактора. Во время пахоты они арендуют машину с соседней машинно-тракторной станции. Раньше у них было сорок лошадей, а теперь – четыре…

СССР. Украина. 1947. Колхоз им. Шевченко

Село потеряло на войне пятьдесят мужчин призывного возраста и еще пятьдесят людей разных возрастов; многие получили увечья и стали калеками. У некоторых детей не было ног, другие потеряли зрение. И село, которое чрезвычайно нуждалось в рабочих руках, старалось каждому дать посильную работу. Все калеки, которые могли хоть что-то делать, были поставлены на работу. Участвуя в жизни хозяйства, они чувствовали себя нужными, и поэтому подавленных среди них было немного.

Эти люди не унывали. Напротив, они много смеялись, шутили, пели.

В хозяйстве выращивали пшеницу, просо и кукурузу. На местных легких песчаных почвах хороший урожай давали огурцы, картофель, помидоры и подсолнечник; крестьяне получали много меда. Здесь очень широко используется подсолнечное масло.

Сначала мы попали на поле, где женщины и дети собирали огурцы. Люди были поделены на бригады, которые конкурировали друг с другом: кто больше соберет огурцов. Женщины рядами шли по полю, смеялись, пели песни и перекрикивались друг с другом. На них были блузки, длинные юбки и платки, но все были босыми – обувь пока представляла собой слишком большую ценность, чтобы выходить в ней в поле. На детях были только штаны, и их маленькие тельца под летним солнцем стали коричневыми. По краям поля в ожидании грузовиков лежали кучи собранных огурцов.

Маленький мальчик по имени Гриша, который носил живописную шляпу из болотной травы, подбежал к своей матери и удивленно воскликнул:

– А эти американцы такие же люди, как мы!

Фотоаппараты Капы вызвали сенсацию. Женщины сначала покричали на него, но потом стали поправлять платки и блузки, как это делают женщины во всем мире перед тем, как сфотографироваться.

СССР. Украина. Август 1947. Колхоз им. Шевченко

Среди них была одна обаятельная и очень смешливая женщина. Капа захотел сделать ее портрет. Крестьянка оказалась острой на язык.

– Я не только очень работящая, я уже дважды вдова, и многие мужчины теперь меня просто боятся, – заявила она, потрясая огурцом перед фотоаппаратом Капы.

– Так, может, теперь за меня пойдешь? – спросил Капа.

Она откинула голову назад и захохотала:

– Нет, ты посмотри на него! Я тебе так скажу: если бы бог перед тем, как создать мужика, посоветовался с огурцом, то на свете было бы куда меньше несчастных баб.

Все просто покатились со смеху.

Эти бойкие и дружелюбные люди угостили нас вкусными огурцами и помидорами. Огурцы – очень важный здесь вид овощей. Их засаливают и едят всю зиму. Засаливают и зеленые помидоры, которые в холод и снег играют для этих людей роль салата. Вместе с капустой и репой они являются зимними овощами. Смеясь и болтая между собой и с нами, женщины, однако, не переставали работать, потому что их ждал хороший урожай, на семьдесят процентов лучше, чем в прошлом году, первый по-настоящему хороший урожай с 1941 года, и они возлагали на него большие надежды.

СССР. Украина. 1947. Сбор урожая в колхозе им. Шевченко

Мы перешли на цветущий луг, где стояли сотни ульев и небольшая палатка пасечника. В воздухе слышалось мягкое жужжание пчел, «работающих» на клевере. К нам быстро подошел старый бородатый пасечник, чтобы закрыть нам лица сетками. Мы надели сетки и спрятали руки в карманы. Летавшие вокруг нас пчелы сердито загудели.

Старик-пасечник открыл ульи и показал нам мед. Он сказал, что работает здесь уже тридцать лет и очень гордится этим. По его словам, он многие годы держал пчел, но знал о них, в общем, не очень много, а сейчас стал читать. Недавно он стал обладателем большого сокровища: у него теперь шесть молодых маток. Он сказал, что их прислали из Калифорнии. Из его слов я понял, что это был некий калифорнийский вариант черной итальянской пчелы. Он сказал, что очень доволен новыми пчелами, и добавил, что они более устойчивы к морозам, раньше начинают рабочий сезон и позже его заканчивают.

СССР. Украина. 1947. Колхоз им. Шевченко

Потом он пригласил нас к себе в палатку, опустил полог, нарезал большие куски вкусного ржаного украинского хлеба, намазал медом и угостил нас. Снаружи доносилось низкое пчелиное жужжанье. Позже старик снова открыл ульи и храбро выгреб оттуда целые пригоршни пчел, как это делает большинство пчеловодов. Но нас предупредил, чтобы мы не снимали сетки, потому что пчелы не любят чужаков.

СССР. Украина. 1947. Колхоз им. Шевченко

Оттуда мы перешли на поле, где шел обмолот пшеницы. Оборудование было на удивление убогим: старый одноцилиндровый бензиновый двигатель, от которого работала древняя молотилка, и воздуходувка, которую надо было крутить вручную. Здесь также не хватало людей. Женщин было намного больше, чем мужчин, а среди мужчин было очень много инвалидов. У механика, который управлял бензиновым двигателем, на одной руке совсем не было пальцев.

Земля здесь была не очень хорошей, и урожай пшеницы получили невысокий. Из молотилки зерно высыпали на широкое брезентовое полотно. По краям полотна сидели дети. Они подбирали зерна, которые, случалось, падали в грязь, – ведь каждое зернышко было на счету. Все утро собирались тучи, и наконец пошел дождь. Люди бросились укрывать пшеницу брезентом.