Маркус Сэйки - Земля Обетованная

– Мне нужна помощь, Дрю.

На публике шеф для Купера всегда был директором или сэром, но между ними уже давно сложились неформальные отношения, коих при общении наедине они и придерживались. К слову, и сам Питерс, хоть и был холодным, четко следующим формальностям человеком, далеко не каждого агента называл сынком.

– Ты о чем?

– Дело личное.

– Ну так не тяни, говори.

– Ты знаком с моими детьми.

– Конечно. Тодду сейчас должно быть… восемь?

– Девять. Но речь сейчас идет о моей дочери Кейт. Сегодня утром ее матери позвонили из Аналитического. По всей видимости, в школе с ней что-то произошло, и теперь аналитики из нашего ведомства – чтоб их! – требуют досрочного прохождения ею теста.

Питерс непонимающе моргнул:

– Но это же обычная процедура, Ник.

– Проблема в том… – Купер, набрав в грудь воздуха, выдохнул, – что в данном случае необычная.

– Она мозган?

– Да.

– Ты уверен?

– Да.

Директор вздохнул. Снял очки без оправы и потер пальцами переносицу:

– Н-да.

– Я прошу тебя об одолжении.

Питерс водрузил очки на прежнее место. Взглянул на Стену стыда, а именно на фотографии Джона Смита, склонившегося над микрофоном.

– Странно, не правда ли? Совсем недавно родители едва ли Богу не молились, чтобы их ребенок родился сверходаренным, а теперь…

– Сэр, – перешел Купер на официальный тон, – я знаю, о чем прошу, и делать это мне крайне неприятно, но ей только четыре года от роду.

– Ник. – В тоне Питерса послышались нотки упрека.

Купер встретился с ним взглядом и глаз не отвел:

– Я прошу вас, сэр.

– Ты отлично знаешь, что помочь тебе я не в силах.

– Вы знаете, как много я сделал для Службы справедливости, и знаете также, как часто мне приходилось убивать для вас.

Глаза директора сузились.

– Для меня?

– Для Службы справедливости. – Следующие слова Купер произнес раздельно, разведя руки в стороны: – Во имя Бога и страны. И ни разу, ни разу я не просил о личном одолжении.

– Знаю. И знаю также, что ты искренне веришь в то, что делаешь здесь. Потому-то ты так хорошо и справляешься со своей работой.

– Хорошо справлялся со своей работой я только благодаря своим детям. Я делаю это для того, чтобы мир для них стал лучше. Я верю, что именно агентство сделает мир лучше. А теперь агентство намеревается забрать мою дочь.

– Прежде всего не теряй головы, – посоветовал Питерс. – Тест проходит каждый ребенок в Америке, и…

– В возрасте восьми лет. А ей всего лишь четыре.

– …и девяносто восемь целых и девяносто одна сотая процента признаются не сверходаренными.

– Я уже сказал: она сверходаренная.

– И только четыре целых и одна сотая процента из признанных мозганами получают ранг первого уровня. – Питерс подался вперед, каждая мышца его тела излучала симпатию. – Временами я ненавижу свою работу. И ты не первый агент, чей ребенок подвергается раннему тесту. По крайней мере раз в год ко мне обращаются с подобной просьбой. Но ставить себя выше закона нам нельзя. В противном случае мы превратимся в гестапо.

Купер, в общем-то, был того же мнения. Будь он директором и обратись к нему вчера с такой же просьбой Куин, он привел бы те же самые аргументы.

Только сейчас речь шла о его собственном ребенке.

– Но…

– Извини, Ник, я и вправду помог бы тебе, если б мог.

– А ваши собственные дети прошли через этот чертов тест? – спросил Купер.

Глаза Питерса сузились, и Купер поразился тому, насколько яростным огнем полыхнул в них гнев.

– Тебе известно, что я потерял жену?

Элизабет умерла за год до того, как Питерс завербовал Купера в свою структуру. Купер видел жену шефа только на фотографиях, и там она излучала сияние, которое, несомненно, делало ее гораздо более привлекательной, чем она была в обыденной жизни. Особенно Куперу запомнился один снимок, где Элизабет, полуприкрыв глаза и откинув голову, смеялась.

– Ей было сорок один, и одним далеко не прекрасным утром, в среду, у нее обнаружилась крошечная опухоль. Восемнадцатью месяцами позже она покинула этот мир. С тех пор я в одиночку воспитываю троих наших дочерей. Ее похоронили в мавзолее ее семьи на кладбище Оук-Хилл. Родом она из очень богатой семьи; ее много-много-много раз прапрадед входил в кабинет Линкольна. Ее отец, Тедди Итон, заседал в различных комитетах на Капитолийском холме. Но господи, каким же гадом он был! – Обычно ровный голос Питерса возвысился. – Когда его дочь умирала, по его настоянию она вписала в завещание пункт, согласно которому ее похоронили в семейном мавзолее. «Мы – Итоны, а не Питерсы. Тебе надлежит покоиться с нами…»

Питерс уставился в пространство перед собой.

– Сожалею, Дрю.

– Я полагал в ту пору, что день, когда ее похоронили на Оук-Хилл, стал худшим днем в моей жизни. – Взгляд Питерса сфокусировался на Купере. – Ты спрашивал, проходили ли мои дети тест. Конечно же, проходили. И оказалось, что я был не прав, и день, когда я похоронил свою любимую женщину в месте, где мне никогда рядом с ней не лежать, не был худшим из моих дней. Худшими стали дни, когда мои дочери проходили тест. Оба раза. И ближайшей весной Шарлотте исполнится восемь, и тогда, не исключено, я познаю самый худший из всех дней в своей жизни.

Купера охватило оцепенение.

«Должен же быть какой-то выход!»

– Знаю, Ник, что тебе трудно. Но ты часть Службы справедливости. Сосредоточься на этом.

– Ты знаешь, что я…

– Я знаю, – перебил Питерс, – что, когда приходится выбирать между семьей и долгом, выбор особенно сложен. Но не забывай при этом, что есть люди, которые верят, что близится война. И некоторые из них всеми фибрами стремятся к ней. А мы – единственное, что противостоит им.

Купер глубоко вздохнул:

– Знаю.

– Помочь Кейт ты можешь только одним. – Глаза директора были бледно-голубыми и острыми как бритва. – Своей работой. Так выполняй свою работу достойно, сынок.

За неимением лучших идей Купер поступил так, как ему и советовал шеф: приступил к работе. В конце концов, существовала угроза массированной атаки, и на кону стояли жизни многих людей.

«Кроме того, имеется возможность схватить Джона Смита – самого опасного человека в Америке. И в случае успеха появлялся шанс решить все проблемы разом».

Купер направился на поиски Валери Вест и обнаружил свою команду в полном составе перед монитором, отображавшим картинку со спутника – прямоугольник приблизительно с полмили на милю. Чертовски возбужденные, ребята рассматривали какие-то дома и узкие улочки; Луиза Абрамс, заглядывая через плечо подруги, быстро разговаривала по телефону; казавшийся особенно грузным в пуленепробиваемом жилете Бобби Куин проверял обойму своего пистолета. При появлении Купера все трое повернулись, и все трое разом заговорили.