Маркус Сэйки - Земля Обетованная

Они открыли двери и вышли. Быстро оглядевшись по сторонам, Купер возглавил их маленькую процессию. Бобби расстегнул куртку, достал сигарету и принялся крутить ее, незажженную, в пальцах. Воздух был прохладным, но не холодным; погода соответствовала скорее осени, чем зиме. Неподалеку кто-то играл в баскетбол.

– В твоей теории есть существенный изъян, – заметил Купер.

– Так просвети меня, сделай милость.

– Ты говорил об Австралии и Азии, правильно? Но в США в год рождается только сорок тысяч сверходаренных. Таким образом, за тридцать лет нас родилось миллион двести тысяч, плюс-минус несколько тысяч. Двум третям из этого количества нет сейчас еще и двадцати. Следовательно, число взрослых мозганов на сегодняшний день не превышает четырехсот тысяч.

– Согласен.

– В то же время в США живет более трехсот миллионов обычных граждан. – Они достигли дома Иванса и свернули на дорожку к его двери. Купер шел спокойно, не торопясь, одновременно не спуская глаз с окон. – Мы не Азия, друг мой, и даже не Австралия. Мы – крошечное меньшинство, окруженное весьма и весьма агрессивным большинством. Большинством, члены которого с удовольствием смотрят трехмерное изображение на последней модели телевизора, где транслируется, как сверходаренный нападающий Барри Эдамс с блеском преодолевает защиту в футбольном матче, но никто из нормальных никогда не позволит своей дочери выйти за него замуж.

– Да ты надо мной смеешься! Эдамс заключил контракт с «Медведями» на сто шестьдесят три миллиона долларов. О господи! – Куин, точно телевизионный проповедник, воздел руки к небу. – Господи, пожалуйста, пусть Барри Эдамс станет моим зятем. Умоляю тебя!

Купер, улыбаясь, повернулся, и в эту секунду во входной двери образовалась дыра, в стороны от дыры брызнули щепки, а грохот заглушил все звуки вокруг. Куин, пошатываясь, сделал шажок назад, куртка у него на груди превратилась в лоскуты, а на лице появилось сконфуженное, детское выражение. Рядом с первой дырой в двери появилась вторая, а позади раздался звон разбитого стекла. Купер попытался схватить партнера, но не успел, и тот не упал, а именно рухнул на спину. Продолжая разворачиваться, Купер выхватил правой рукой «беретту», нацелил на дверь и выстрелил три раза подряд. Затем, подавляя возможный ответный огонь, выстрелил еще дважды. Не давая стрелку в доме опомниться, двумя прыжками достиг двери, пинком распахнул ее и ворвался внутрь. Адреналин в крови требовал двигаться быстрее, но, чтобы читать помыслы стрелка, необходимо было его видеть, поэтому Купер пошел вперед мелкими неторопливыми шажками.

Гостиная почти пуста – лишь кушетка да кофейный столик. У дверного проема в следующую комнату, скорее всего столовую, человек. Шести футов ростом, волосы длинные, черная футболка, в руках дробовик, ствол дробовика поднимается…

«Дробовик – это плохо: огромный разброс заряда, от выстрела не укрыться.

Но дырки в двери не были огромными – размером всего с кулак.

Следовательно, выстрелы произведены самыми большими дробинами или вообще картечью. И скорее всего, зарядами в каждом патроне служили шесть девятимиллиметровых дробин. Разлет небольшой, но в случае попадания летальный исход обеспечен.

Но сейчас противник находился не более чем в десяти футах».

…палец давит на курок, но Купер успевает отодвинуться дюймов на десять в сторону, и металлические шарики пролетают хоть и совсем близко, но мимо. Точно через то место, где он находился только что.

Приподняв ствол «беретты», Купер выскочил на прежнюю позицию. Мужчина в черной футболке отпрянул в столовую и немедленно спрятался за стеной. Проследив его движение, Купер слегка опустил «беретту» и выстрелил. Пуля прошла через межкомнатное перекрытие, словно через картон. Мужчина в столовой закричал и, судя по звуку, упал. Затем по полу загромыхал выпавший из рук дробовик.

Купер молниеносно достиг столовой и, не опуская оружия, завернул за угол. Мужчина на полу стонал, прижимая руку к бедру. Между пальцами толчками выплескивалась струя густой крови. В комнате стоял стол для игры в карты и два стула; еще одна дверь, похоже, вела на кухню. Других целей не наблюдалось. Купер поднял дробовик и, щелкнув предохранителем, отшвырнул его к входной двери.

– Где Дасти Иванс?

– Моя нога! – Мужчина дергался из стороны в сторону; на бледном как мел лице блестели капельки пота. – Господи, как больно!

– Иванс. Где?

За стеной послышался скрип, затем удар. Перепрыгнув мужчину и лужу крови под ним, Купер ворвался в кухню. Дверь наружу была распахнута. Купер промчался через дверной проем на задний дворик. Кусты роз, все в шипах, но без единого цветка, крошечное строение для хранения инструментов, стол для пикника, мангал… Дворик обрамлял забор футов девяти высотой, и через него как раз сейчас перелезал Дасти Иванс. Купер схватил его за ноги и с силой рванул вниз.

Мастерски приземлившись на ноги, Иванс немедленно оказался готовым к драке – шесть футов и два дюйма закаленной кулачными боями в барах плоти. В руке у Купера по-прежнему был пистолет, но пуля вполне могла бы привести к непредсказуемым последствиям. Торопиться не стоило. Зато Иванс не заставил себя ждать: сделав ложный финт, молниеносно ударил по корпусу. Купер самую толику отступил в сторону и нанес удар рукояткой пистолета в шею. Иванс осел, будто из тела разом извлекли все кости. А когда очухался, руки его уже были скованы наручниками за спиной.

– Привет! – Купер с силой ткнул поверженного противника в бедро кулаком.

– О черт!

– Именно.

Ухватив Иванса за воротник, Купер поволок его за собой. В кухне явственно пахло пороховой гарью. Без церемоний протащив через нее пленника, Купер втолкнул его в столовую.

На полу, зажав ладонями рану, лежал стрелок.

– О господи, господи! – стонал он.

Не обращая внимания на раненого, Купер перевел глаза на Куина, который стоял, тяжело привалившись спиной к стене. В одной руке он держал пистолет, другую прижимал к груди.

– Бобби?

– Он самый, – процедил сквозь зубы Куин. – Собственной персоной.

– Броник не пробит?

– Выдержал. Хотя по крайней мере одно ребро сломано.

– И куртке твоей теперь самое место на помойке.

Куин засмеялся было, но тут же вздрогнул от боли:

– Кончай меня смешить, Куп.

Действие адреналина прекращалось, и конечности Купера приобрели вполне уже ощутимую ватную неподатливость. Он сунул «беретту» в кобуру и глубоко вздохнул:

– Ты осмотрел дом?

– Все чисто, – кивнул Куин.

Купер еще раз тяжело вздохнул и огляделся. Все в комнате было дешевым и изношенным, а диван здесь почти наверняка появился благодаря Армии спасения. Ни картин, ни фотографий. На книжных полках и просто прибитых к стене досках теснились книги, в основном либо политической тематики, либо мемуары; хотя попадались также и небрежно сброшюрованные распечатки мануалов. Единственной дорогой вещью оказался новейшей модели 3D-телевизор, настроенный сейчас на новостной канал Си-эн-эн; на экране над многочисленными головами и плечами парили и извивались разноцветные ленты и серпантин, а телекомментатор беззвучно вещал об открытии новой фондовой биржи. На кофейном столике лежал пакет чипсов «Доритос» – рядом с полудюжиной бутылок пива.