Маркус Сэйки - Земля Обетованная

Южная оконечность Манхэттена, точнее район бетонных каньонов Бродвея, Уолл-стрит и примыкающих к ним улиц, не без основания на протяжении уже почти столетия слывет финансовым центром мира. Здесь расположен Федеральный резервный банк, AIG, «Морган Стэнли», «Делойт», «Меррилл Линч», а ранее еще и Нью-Йоркская фондовая биржа, через которую ежедневно протекало около ста пятидесяти трех миллиардов долларов. До того, как в результате действий Эрика Эпштейна правительство вынуждено было ее закрыть.

В этих постройках из стекла и облицованного мрамором бетона в рабочие часы собирается огромное количество служащих, не говоря уж о беспорядочно снующих толпах бесчисленных туристов. Проложить здесь себе путь на машине быстро весьма и весьма проблематично даже при самых благоприятных обстоятельствах, а сегодня, по мнению Купера, обстоятельства выдались максимально далекими от благоприятных.

Новая биржа располагалась в том же самом старом помпезном здании, что и прежняя. Хоть общественное мнение полностью и фокусировалось исключительно на Эрике Эпштейне – миллиардере двадцати двух лет от роду, – глобальную финансовую систему разрушил, разумеется, он не один, а вместе с десятками подобных ему мозганов. В течение добрых двух сотен предшествовавших краху биржи лет понятие «рынок» зиждилось на мифе, голословно провозглашавшем всех людей равными. И в эту заведомую чепуху с удовольствием верило большинство обывателей.

Появления сверходаренных миф, конечно же, не пережил.

Правительству Соединенных Штатов пришлось, подчинившись неизбежному, закрыть фондовую биржу. Столь радикальное решение привело к ужасающим последствиям для экономики: при отсутствии свободного финансового рынка американская индустрия принуждена была сполна платить сама за свое дальнейшее развитие. Да что там за развитие – просто за выживание в новых неблагоприятных условиях. Многим, в том числе даже весьма и весьма крупным компаниям, это оказалось не по силам. Что же касалось мелких, то к сегодняшнему дню они превратились в исчезающий вид. Предпринимательство лишилось всякого смысла и практически кануло в Лету, а лучшим средством накопления и сохранения капитала стал матрас.

Немудрено, что в таких условиях американскому обществу пришлось срочно придумать новый, защищенный от одаренных индивидуумов институт, позволяющий капиталу работать. На создание новой фондовой биржи ушло почти два чрезвычайно болезненных для экономики США года, и в итоге правила игры на новой бирже в экономическом отношении являлись шагом назад, отступлением, пусть и вынужденным, к более архаичным методам ведения товарно-денежных отношений.

И сегодня, двенадцатого марта две тысячи тринадцатого года, в два часа пополудни акции компании «Дженерал электрик» станут первой публичной офертой, размещенной на площадке нового финансового института. Сегодня в два часа дня свершится история.

Ничего удивительного, что в час пятьдесят одну минуту Нижний Манхэттен представлял собой форменный кошмар. Уолл-стрит и улицы поблизости были заблокированы; полицейские свистками и нетерпеливыми жестами перенаправляли автомобили на Бродвей и далее; перед полицейской баррикадой, размахивая плакатами и истошно выкрикивая слоганы, выстроилась толпа протестующих. Во дворе церкви Троицы маршировал духовой оркестр, но даже в непосредственной близости музыка, несущаяся от храма, была лишь едва-едва слышна. В небе, то хаотично, то сбиваясь в стаю, летали вертолеты многочисленных телекомпаний.

На экране планшетника, лежащего на коленях Бобби Куина, шла прямая трансляция события. На ступеньках специально сколоченного подиума генеральный директор бывшей Нью-Йоркской фондовой биржи общался с генеральным директором новой фондовой биржи и первым заместителем мэра Нью-Йорка. Их довольно плотным кольцом окружали мужчины в темных костюмах и солнцезащитных очках.

Более идеального места для взрыва, на взгляд Купера, и придумать невозможно.

«Я понятия не имею о том, как делаются бомбы. Я всего лишь электрик. – Дасти Иванс полностью утратил образ крутого парня, как только у него на глазах приятель оказался вышвырнутым на полном ходу из машины. – Я делал только то, что мне велели. Я работаю на компанию, которая протягивала электрические коммуникации внутри здания новой биржи. Мистер Смит заставил меня украсть ключ и затем с его помощью установил где-то внутри бомбы».

«Бомбы? Так, говоришь, их там несколько?»

«Насколько мне известно, пять».

Прямо перед ними полицейские устанавливали барьер, перекрывающий проезжую часть. Купер врубил сирену, и ближайший полицейский, кивнув, дал дорогу. Проезжая мимо, Купер отсалютовал ему. Каждая клеточка в теле Купера молила прибавить скорости, но в толпе туристов и зевак приходилось тащиться со скоростью не более пяти миль в час. Кто-то постучал в заднее стекло джипа. Блондинка, приняв эффектную, как ей казалось, позу прямо перед джипом, замерла в ожидании, когда ее сфотографирует приятель. Купер с силой надавил на клаксон.

Один час пятьдесят три минуты.

«На что похожи бомбы?»

«Такие же, как в кино. Пакеты с серым порошком. Около пятнадцати фунтов весом».

«Все вместе?»

«По отдельности».

За каждым новым вопросом следовал все менее утешительный ответ. Постепенно Иванс стал повторяться, – значит, из него выжата вся информация. Куин второй парой наручников пристегнул его правое запястье к левой лодыжке. Согнувшись помимо собственной воли почти вдвое, парень едва слышно расплакался.

– Плохо дело. – Куин перелез на переднее пассажирское сиденье. Ноздри его раздувались, во взгляде явственно читалось: он не сомневается, что они по уши в дерьме. – Необходимо объявлять экстренную эвакуацию.

– Политики, возможно, и спасутся. – Выскочив на тротуар, Купер объехал конного полицейского. – Остальным людям ничего хорошего не светит.

– Кому-то обязательно повезет. Используем полицейских, силы спецотрядов и…

– Начнется паника, и люди покалечат друг друга. Кроме того, неизвестно, как устроены детонаторы. Если они срабатывают не по таймеру или не только по таймеру, Смит, который почти наверняка увидит повальное бегство, приведет бомбы в действие раньше времени.

Впереди сразу несколько торговцев фастфудом расположили свои тележки прямо поперек проезжей части Бродвея. Купер состроил недовольную гримасу, размышляя, не протаранить ли досадное препятствие, но вместо этого заглушил мотор. Было час пятьдесят шесть.

– Попробую обезвредить бомбы сам.

– Сам? Ерунда. Я пойду…

– У тебя, как мне помнится, сломано по крайней мере одно ребро.