Маркус Сэйки - Земля Обетованная

– Двигайтесь медленно.

Купер поднял голову. Рядом стоял подтянутый мужчина в хирургическом халате и брюках со следами крови.

– Как я здесь оказался?

– Очевидно, вас сюда принесли. Что у вас болит?

– Моя… – Купер закашлялся. В горле першило от пыли. – Голова.

– Смотрите сюда. – Доктор вытащил из кармана фонарик в виде авторучки. Купер покорно уставился на пятно яркого света и следил за ним, пока мужчина двигал фонариком вправо-влево, вверх-вниз.

Центр по сортировке раненых. Он находился в каком-то центре сортировки раненых. Но как он сюда попал? Он помнил, как продирался сквозь толпу – колышущуюся, беспорядочную массу людей. Спешил, хотел успеть до двух часов, прежде чем… Бомбы! Он пытался остановить взрыв бомб. Он видел…

«Где же она?»

Купер крутанул головой, та отозвалась вспышкой острой боли. В огромной армейской палатке почти вплотную друг к другу были установлены койки. Вдоль их рядов, осматривая раненых и время от времени переговариваясь между собой, перемещались мужчины и женщины в хирургических халатах. Рядов коек Купер насчитал не меньше двадцати, и террористка могла находиться в любой из них.

– Эй! – Голос врача стал тверд как металл. – Посмотрите на меня.

Тиски боли сильнее сдавили виски, Купер застонал, но опять взглянул на доктора:

– Где она?

– Не знаю, о ком это вы, но уверен, она серьезно не пострадала. А теперь расслабьтесь, и я посмотрю, насколько серьезно пострадали вы сами.

Кусочки воспоминаний сложились в единое целое. Он преследовал агента Джона Смита – большеглазую террористку с мобильным телефоном. Догнал ее в здании биржи. Но самую малость опоздал.

– Насколько все плохо, доктор?

– Именно это я сейчас и выясняю. Глубоко вдохните…

Купер сделал, что ему было велено, и в легких возник явственный хрип.

– Я имел в виду не себя. Насколько плоха ситуация?

– Сделайте еще один глубокий вдох. – Сосредоточившийся на звуках в грудной клетке Купера доктор уставился в пустоту. Похоже, услышанное вполне его устроило. – У меня нет ответа на ваш вопрос.

– Как много людей?

– Я занимаюсь лишь людьми, которых сюда доставляют. – Врач закрепил дужки стетоскопа на шее и взглянул на часы. – У вас легкое сотрясение мозга. Кроме того, вы порядком наглотались дыма и пыли, но вряд ли в дальнейшем это серьезно скажется на здоровье. Можно утверждать, что вам весьма и весьма повезло. Постарайтесь не спать в течение восьми-десяти часов. Если почувствуете головокружение, немедленно обратитесь в госпиталь.

– Подождите. И это все?

– Если чувствуете слабость, оставайтесь, но если считаете, что способны самостоятельно добраться домой, отправляйтесь, поскольку нам очень нужны свободные койки.

– Идти я могу. – Купер обвел взглядом внутреннее пространство палатки. – А могу ли я помочь вам здесь?

– У вас есть опыт в области медицины?

– Обладаю начальными навыками оказания первой помощи.

Доктор покачал головой:

– Сейчас многие готовы нам помочь. Лучшее, что вы могли бы для нас сделать, – это освободить койку.

И он повернулся к следующему пациенту.

Купер посидел на краю койки, приводя мечущиеся в голове мысли в порядок и собирая воспоминания воедино.

Он схватил ее, не так ли? Выбил мобильник, а затем даже надел на правую руку наручник. По всему выходило, что он победил – схватил плохого парня, вернее, девушку.

И тем не менее взрывы прогремели.

Купер глубоко вздохнул, отчего надолго и тяжело закашлялся. На язык налипла густая от пыли мокрота. Он поднялся.

Бомбы взорвались, и наверняка есть жертвы, которым досталось гораздо серьезнее, чем ему. Нужно освобождать койку.

Прежде чем уйти, Купер, однако, осмотрел все койки в передвижном госпитале – нужной ему девушки не обнаружил.

Избегая взрывов боли в голове, он двигался медленно. Достиг выхода, откинул брезентовую дверь палатки…

И оказался на кладбище.

Вначале Купер решил, что это галлюцинация.

Вместо неба он увидел крутящиеся облака пыли, в воздухе стоял удушливый запах гари. Силуэты деревьев в тусклом свете выглядели скелетами, указывающими руками-ветками направление к реке, отделяющей реальный мир от подземного. Вокруг теснились гранитные и мраморные надгробия с именами и датами.

Купер невольно коснулся откидной двери передвижного госпиталя. Пальцы ощутили покрытую слоем пыли ткань. Ткань была вполне реальной. Но могилы…

«Церковь Троицы. Двор у церкви и погост. Где-то здесь похоронен Александр Гамильтон».

Окружающий мир обрел смысл. В тесном Манхэттене непросто найти свободное место для развертывания походных госпиталей, так что пришлось использовать то, что было. И все же выбор места выглядел мрачным символом. Купер лишился сознания в одном мире, а очнулся в абсолютно ином. В первом сияло солнце и звучали фанфары, во втором были лишь пыль да пепел.

И еще повсюду вокруг сновали люди. Некоторые были участниками организованной спасательной миссии. Они несли носилки с ранеными и медицинскую технику, указывали направление следования машинам «скорой помощи». Иные же пребывали в полуобморочном состоянии – молча и неподвижно взирали на здание храма или на густые облака пыли в направлении Уолл-стрит.

«Уолл-стрит. Здание биржи. Может, она все еще там?»

Купер медленно побрел через кладбище. Все тело саднило, и очень болела голова, но сильнее, чем телесная, была боль душевная. Он ощущал себя тем парнем, что катил после работы домой, подпевая динамикам. И вдруг удар здоровущего грузовика в бок машины. Мир вокруг закрутился, размазанные пятна цвета – земля, небо. Снова земля и снова небо. Затем удар, страшный скрежет – и мир вдруг полностью преображается: то, что казалось важным еще долю секунды назад, теряет всякий смысл, а из радиоприемника по-прежнему доносится все та же песня.

В ушах у Купера будто звучала все та же песня.

Искать калитку со двора храма Троицы не хотелось, и он перелез через низкую каменную ограду. Перешел улицу, вдоль которой стояли автомобили, в основном грузовики с едой. Кто-то сзади положил тяжелую руку Куперу на плечо. Мир был словно наполнен водой: медленно, но непрерывно все вокруг двигалось и изменялось. Полицейский, потянув за плечо, повернул к себе. Купер нащупал в кармане значок, ткнул его в лицо полицейскому. Тот сразу же отстал. Из-за клубившегося, смешанного с пылью дыма видно было не дальше чем на десять-пятнадцать футов перед собой, а с большего расстояния пробивались лишь сполохи мигалок полицейских автомобилей. Купер двинулся в их направлении. Навстречу брели потрясенные люди – с грязными лицами, в порванной одежде. Многие поддерживали друг друга. Солдаты тащили носилки с ранеными.