Маркус Сэйки - Земля Обетованная

– Да ты понимаешь, во что ввязываешься? – спросил наконец Питерс. – Назвать тебя отступником окажется вовсе не достаточно. Я вынужден буду обозначить тебя как цель.

– Понимаю.

– Пути назад у тебя не будет. Предварительные рапорты, которые я видел, говорят о том, что на Манхэттене погибло более тысячи человек. Половинчатых мер не будет. Мне придется преследовать тебя, словно Люцифера. Возможно, я подчеркиваю, что это только возможность, я помешаю просочиться информации о тебе в прессу, но что касается нашего агентства, здесь для тебя я сделать ничего не смогу.

– Понимаю.

– Тебя будут ненавидеть больше, чем Джона Смита, потому что ты был одним из нас и ты нас предал. На тебя будут нацелены все ресурсы нашего департамента. За тобой будут охотиться тысячи агентов. Если тебя схватят, я, конечно, открою правду, но…

– Но схватить меня живым никто даже не попытается. Если появится хотя бы малейший шанс пристрелить меня – меня пристрелят.

– Именно. И все время ты будешь предоставлен лишь сам себе. У тебя не будет ресурсов: ни следящих вертолетов, ни записей телефонных переговоров, ни команды поддержки. Ты окажешься в экстремальной ситуации совершенно один.

Купер не торопясь еще отхлебнул из стакана. Ничто из сказанного Питерсом не явилось для него новостью, поскольку он все детально обдумал во время полета из Нью-Йорка в Вашингтон.

Все коммерческие полеты были отменены, и пришлось лететь на военно-транспортном самолете вместе с морскими пехотинцами. Ребята рвались в бой. Еще бы, Америке предательски нанесен сильнейший удар в самое сердце. Страна требовала расплаты с виновными. Кровавой расплаты.

Весьма скоро выяснится, что за террористическим актом стоит Джон Смит, а вслед за тем большинство американцев перестанут видеть разницу между просто анормальными и анормальными-террористами. Ведь именно анормальный изначально обрушил фондовую биржу. Да и вообще. Анормальные все чаще и чаще занимают ключевые позиции в обществе, вытесняя нормальных. Анормальные заставляют остальных людей чувствовать себя мелкими и второстепенными.

«Будущее тебе не остановить. Ты можешь лишь выбрать верную сторону», – явственно прозвучал в голове Купера голос Алекс Васкес.

Легко сказать… Был ли он правительственным агентом, преследующим террориста, или отцом, чья дочь находится в опасности? Солдат ли он или гражданский служащий? И если он верит в Америку, следует ли из этого, что он поддерживает и академии?

«Ладно, Алекс, я свой выбор сделал».

Купер привалился плечом к внутренней обшивке самолета и принялся оценивать размер предстоящего риска.

Когда же самолет приземлился, он, отбросив мысли, перешел к действию. И, глядя сейчас через стол в глаза директору, уверенно заявил:

– Я справлюсь.

– Учти, обратной дороги не будет. Ты либо добьешься успеха, либо умрешь.

– Знаю.

– Если ты проиграешь, страна, весьма вероятно, скатится к гражданской войне.

Питерс отвел глаза и принялся барабанить кончиками пальцев по крышке стола. В линзах его очков без оправы отражались трехмерные экраны, на них снова и снова взрывалось здание биржи.

– Похоже, ты наш последний шанс, сынок, – сказал наконец Питер. – Уверен, что готов к тому, что тебе предстоит?

– Да. Я убью для вас Джона Смита. – Купер поставил стакан на стол и подался вперед. – Но у меня одно условие.

Дом Натали.

Свет в доме включен, и окна излучают тепло и спокойствие.

Глядя через лобовое стекло машины, Купер глубоко вздохнул. На душе была тоска, подобная той, какую он не чувствовал уже многие годы и о существовании которой уже порядком подзабыл. Тоска сродни той, что он испытывал, когда ему было двенадцать и казалось, что все прелести взрослой жизни – любовь, свобода, уверенность в себе – отстоят от него не менее чем на миллион лет.

Его план едва успел стать реальностью, а изнутри уже жгло желание дать задний ход. Хотелось немедленно позвонить директору и отменить операцию. Слишком уж высока была ставка.

Но Купер вспомнил о том, что творится в мире, и отбросил детские фантазии прочь.

Он вылез из автобуса – от столь горячо любимого автомобиля пришлось отказаться – и перешел на другую сторону улицы. Ночной воздух пощипывал кожу, но пока еще не кусался. Мир вокруг пах свежестью. Усталое тело болело, но Купер постарался запечатлеть в мозгу каждую деталь вокруг. Несомненно, пройдет достаточно много времени, прежде чем он снова окажется здесь.

Если, конечно, вообще окажется.

Купер остановился в темноте у самого окна. Между краями занавесок был зазор дюйма в два шириной, и за стеклом он увидел детей. Тодд устроил на полу битву: закованные в латы рыцари сражались с солдатами Второй мировой и космическими монстрами. Кейт, сидя на софе с большой иллюстрированной книгой на коленях, переворачивала страницы от конца к началу и о чем-то сама себе рассказывала. За дверной аркой в кухне Натали мыла посуду, покачивая бедрами в такт неслышной Куперу мелодии. От тепла и умиротворенности увиденного у Купера внизу живота возникла острая, словно от ножевого удара, боль. Он закрыл глаза.

«Ты уже выбрал сторону».

Достав из кармана мобильник, Купер набрал номер и увидел через стекло, как его бывшая жена вытирает о полотенце руки и берет трубку.

– Ник? Ты жив-здоров? Я звонила тебе сотни раз и оставила уйму сообщений на автоответчике.

– Знаю. Со мной все нормально. Нужно поговорить.

Даже на значительном расстоянии он разглядел, как застыло ее лицо.

– Поговорить о Кейт?

– И да и нет. Слушай, я снаружи. Выйдешь ко мне?

– Снаружи? А почему ты просто не постучался?

– Прежде, чем дети узнают, что я здесь, мне необходимо поговорить с тобой.

– Сейчас выйду.

Купер сунул мобильник в карман и бросил прощальный взгляд через окно. Сердце болезненно сжалось. Он подошел к одинокому клену с пригоршней последних листьев на ветках. Невольно вспомнилось крошечное деревце, каким был этот клен, когда они с Натали только-только купили дом.

Через несколько минут появилась Натали. Постояв на крыльце, наконец разглядела его в сумерках. Череда едва различимых эмоций у нее на лице вряд ли что-то сообщила бы чужаку, но от взора Купера, конечно же, ничего не укрылось. Радость оттого, что он жив. Сдержанная обеспокоенность странным свиданием. Боязнь того, что он, может статься, скажет о Кейт. Возникшее всего на мгновение и тут же подавленное желание убежать в дом и захлопнуть дверь.

– Привет.

– Привет.

Натали сунула руки в карманы и вгляделась Куперу в лицо. Она очень хорошо его знала и потому понимала, что бывший муж намерен сказать что-то важное, и терпеливо ждала, когда он начнет. Эта ее способность не торопить без нужды события всегда восхищала Купера. На улице поблизости взвыла полицейская сирена, и сердце у Купера екнуло. Он взглянул на часы. Время поджимало.