Маркус Сэйки - Земля Обетованная

Купер непоколебимо шел вперед. Все вокруг казалось чужим. Многие здания, лишившись своей кожи – стен, превратились в скелеты. Стены образовали кучи булыжника, острыми краями блестели под ногами осколки стекла. Облака пыли снизу подсвечивались десятками невидимых отсюда пожаров.

Купер завернул за угол, за которым совсем недавно обнаружил ту самую женщину-террористку. Сейчас пожарные в масках расчищали здесь завалы.

К югу виднелось здание Нью-Йоркской фондовой биржи. Здание, которое стояло уже добрую сотню лет, вопреки депрессиям, войнам и периодам социальной нестабильности; здание, символизировавшее непреклонную силу капитализма; здание, олицетворявшее, пусть и недолго, надежды мира на обретение нового баланса; здание из камня и стали, доказывавшее некогда, что мир движется в правильном направлении. Теперь это здание превращено в руины. Из шести массивных колонн перед фасадом уцелела лишь одна. Еще по крайней мере одна упала наружу и сейчас представляла собой груду камня на мостовой. Стеклянная стена высотой в четыре этажа, очевидно, в грохоте взрыва и пламени смертельными осколками вылетела наружу, открыв взору развороченные офисы и пустые шахты на месте лестничных проемов.

И повсюду тела. Мертвые тела.

Тела на улице, тела внутри здания. Тела, погребенные под обломками колонн, тела, висевшие на обнаженных сейчас коммуникационных кабелях.

Тела покалеченные и расчлененные.

Сотни тел. Возможно, даже тысячи.

«Этого не должно было случиться.

И именно тебе надлежало предотвратить этот кошмар».

Но думать так не имело смысла. Не мог же он, в самом деле, отвечать за все несправедливости, творящиеся в этом мире. Но он был столь близок. И именно он разыгрывал свою партию против Джона Смита – и опять, в который уже раз, потерпел поражение.

Купер развернулся и побрел прочь. Шел бесцельно, не выбирая направления. И спутниками ему были разочарование и гнев.

Часть тела на мостовой. Пара модных туфелек с высоким каблуком на стройных ножках, стильная черная юбка, а выше талии – ничего.

Уличный торговец сталкивает со складного стола все свои сокровища – дешевые сумочки и хлипкие зонтики, чтобы положить на освободившееся место кричащего от боли раненого мужчину, которого принесли двое пожарных.

Беспорядочно движутся облака пепла – плотные, почти непроницаемые для света, отчего кажется, что повсюду колышутся подвешенные на невидимых веревках куски серого полотна. Бредут люди в покрытых пеплом серых одеждах, и лица их также серы от пепла. Весь мир стал монохромным.

Чужеродным здесь выглядит лишь ярко-розовая мягкая игрушка – собака, валяющаяся посреди мостовой Бродвея.

Перед рядом будок с телефонами-автоматами выстроилась очередь. Обычные ньюйоркцы: скинхед рядом с брокером, двое мужчин в спортивных костюмах, одетая по последней моде девица, уличный торговец хот-догами, державшиеся за руки мальчик и девочка. Все терпеливо ждут. Никто не рвется без очереди и не скандалит.

По тротуару идет женщина в деловом костюме. Через плечо дорогая кожаная сумка. Ото лба к подбородку протянулся кровавый ручеек. В руках у нее горшок с каким-то комнатным растением фута три высотой.

На углу второстепенной улицы припарковано такси, все дверцы нараспашку, радио включено на максимальную громкость. Стоящие рядом ньюйоркцы слушают диктора:

– …снова взрыв в здании новой Нью-Йоркской биржи. Я… ничего подобного в жизни не видел. Восточная часть здания полностью разрушена. Повсюду тела. Их сотни, а может быть, даже и тысячи. Пока неизвестно, что стало причиной столь крупномасштабной катастрофы, но, скорее всего, это была бомба… или бомбы. Я… никогда не думал, что увижу что-либо подобное.

На газоне Коламбас-парка, в миле от взрыва, замерли три автобуса Красного Креста. Более сотни людей, засучив рукава, выстроились в очередь на сдачу крови для пострадавших.

К северу от Хьюстон-стрит на втором этаже офисной башни установлен здоровущий трехмерный экран. Вместо обычной рекламы сейчас на экране здание Нью-Йоркской биржи в том виде, каким оно было несколько часов назад, – с огромным американским флагом над входом. Изображение вдруг задрожало и накренилось, поскольку камера изменила угол обзора. Но задрожала не только камера, задрожало все здание, и немедленно его заволокли клубы густого дыма. От здания к камере полетели осколки камня и стекла.

– О господи! – прошептала женщина рядом с Купером.

Изображение изменилось: дыма стало меньше, угол обзора опять стал иным. Стены у здания уже не было. Пожарные заливали помещение внутри водой. В воздухе кружились стаи бумаг. Периметр места катастрофы охраняли полицейские, а спасатели из службы экстренной помощи разыскивали уцелевших. Надпись внизу изображения гласила: «Прямая трансляция с места взрыва Нью-Йоркской фондовой биржи».

– К гадалке не ходи, это дело рук сдвинутых, – произнес грубый голос позади.

Куперу хотелось немедленно врезать изуверу, но он сдержался. В конце концов, мужчина позади, скорее всего, прав.

– Не исключено, – произнес за спиной другой голос.

– А кто еще такое бы сотворил?

– Я лишь говорю, что все точно выяснится через некоторое время.

– А чего тут неясного?

– Да разве ж можно в нынешнем бедламе отделить хороших парней от плохих?

Экран вновь показывал взрыв здания биржи. Похоже, три эпизода крутили один за другим без остановки, но толпа не расходилась, и глаза каждого здесь были прикованы к экрану.

Купер повернулся. Парни позади него выглядели заядлыми спорщиками. Они тоже уставились на него.

– В чем дело, приятель? – спросил тот, что был покрупнее. – Может, помощь нужна?

«Как отделить хороших парней от плохих?»

– Спасибо.

– За что?

Но Купер не ответил, поскольку уже удалялся от них на полной скорости.

Все более чем просто. Каждый на поле смотрит на линию обороны соперника – я же смотрю туда, где она будет. И бегу через то место, где ее не будет.

Расположенный в округе Колумбия западнее обсерватории Военно-морского флота, район Массачусетс, Авеню-Хайтс состоял в основном из домов красного кирпича, чья тесная близость друг к другу и небольших размеров дворики скрывали внутреннюю роскошь. Конечно, району было далеко до роскоши соседнего Шеридан-Калорама с его дорогущими особняками политиков высшего ранга, но и здесь жили люди, не стесненные в средствах: главным образом политики средней руки и врачи и юристы высшей квалификации.