Маркус Сэйки - Земля Обетованная

«Убить?»

Купер глотнул еще пива и облокотился о перила. Через несколько секунд к нему присоединилась Шеннон в полотенце, накинутом на голое тело. Выглядела она великолепно, и мокрые волосы ее пахли шампунем из тропических фруктов. Особенно чувствовался запах кокоса.

– Итак, до цели мы добрались.

– Да, добрались.

– И что? – заворачивая волосы в полотенце, спросила Шеннон.

– Вот думаю, что ты-то теперь в безопасности.

– А ты нет. Неприятное чувство, не правда ли? Гадаешь, не придут ли через минуту за тобой и не доставят ли в хорошо освещенную комнату? – Она вздернула подбородок. – Мне это чувство знакомо.

Купер не ответил, лишь вгляделся в ее глаза. Шеннон вздохнула:

– Слушай, у нас с тобой договор. Для меня он многое значит. Ты доставил меня сюда, а я препровожу тебя к Эпштейну.

– Понятно. И как ты это организуешь, позволь узнать. Постучишься в дверь офиса и попросишь аудиенции с королем Новой Обетованной?

– Я тебе говорила: связаться с ним напрямую может только тот, кто с ним уже знаком.

– Тогда что мы предпримем дальше?

– Шаг номер два будет совершен завтра. Мы, как я тебе и обещала, отправимся к Эпштейну. Затем последует шаг номер три: мы расстанемся, и каждый отправится своим путем. Что касается меня, то я найду своих людей и объясню им ситуацию.

– А что насчет шага номер один?

– Шаг номер один – ты переодеваешься, и мы празднуем наше прибытие. Ведь я наконец-то дома.

Начали они с бара, что находился прямо под ее квартиркой. Снаружи он ничем не отличался от любого другого, и Купер решил сыграть в свою привычную игру: внутри будет звучать кантри; за полками позади бара будут гореть яркие неоновые огни; поверхности деревянных столов будут поцарапаны; из окон будет литься неприятный слепящий солнечный свет; отрабатывающий дневную смену бармен будет весь покрыт татуировками.

Счет получился один к пяти. Впервые за десятилетие Купер проиграл!

Благодаря кондиционерам воздух в баре оказался более чем прохладным, изготовленные по какой-то спецтехнологии стекла на окнах поляризовали свет, отчего прямые солнечные лучи через них не проникали, а мир снаружи тем не менее ни в малейшей степени за ними не тускнел. Источники света в баре, в том числе и за барными полками, были абсолютно невидимы, отчего создавалось впечатление, будто светится сам воздух. Играла ненавязчивая эротическая музыка. За барной стойкой стояла девушка лет шестнадцати – поджарая, как и большинство здесь, и с абсолютно чистой кожей.

Со столами Куперу повезло больше: их деревянные поверхности были изрядно поцарапаны.

– Два сидра и две водки. – Шеннон повернулась к Куперу, одарила его улыбкой и продолжила: – То же самое и для него.

Шеннон уже рассказывала, что в Вайоминге выращивают только два фрукта – яблоки и груши. После первого глотка местный сидр показался ему не ахти, но глоток водки затем и два глотка сидра сразу же вслед оказались тем чем надо.

– Витамины, – сообщила Шеннон. – В основном группы B. Здесь мы едим много мяса, но овощи и зелень весьма дороги.

Она выпила рюмку водки, запила сидром, затем вторую. В движениях Шеннон была легкость, какой Купер не видел прежде, будто она избавилась от невидимых оков. Несомненно, сказывалось то, что Шеннон находилась на дружеской территории. Она засмеялась и заказала следующую порцию выпивки для себя и для Купера. Тот ничего не имел против.

– Итак, каковы твои первые впечатления?

– Думаю, ты дама приятная, но временами излишне импульсивная.

– Миловидная, ты, наверное, хотел сказать?

– Именно. Спасибо за подсказку. – Купер сделал добрый глоток сидра. – А хочешь на полном серьезе? То, что меня здесь окружает, вовсе не похоже на то, чего я ожидал.

– И какова разница между твоими ожиданиями и увиденной реальностью?

Купер оглядел бар. Посетителей здесь было с дюжину или около того, и все молодые. Взрывы смеха то и дело сменялись тостами.

Когда последний раз он находился в подобной атмосфере?

Видимо, лет в восемнадцать – когда служил в армии и пил с другими, такими же парнями, ни на секунду не задумываясь о будущем. Ситуация действительно выглядела похожей, но между его тогдашними друзьями – солдатами – и этими ребятами наблюдалась все-таки определенная разница. Во-первых, юноши и девушки здесь были поджарыми и стройными, словно люди, проводящие много времени под солнцем в условиях недостатка воды. Во-вторых, их одежда – легкая, функциональная и весьма однотипная. Пересекая границу, Купер полагал, что Обетованная окажется больше похожей на прошлое, чем на будущее, – этаким отрезанным от мира местом, где носят огромные шляпы и ковбойские сапоги. Оказалось, что он был прав лишь наполовину: на многих здесь были шляпы, но на ногах – либо сандалии, либо весьма схожая легкая обувь. Следовать моде никто даже не пытался, или, по крайней мере, Купер этой тенденции не уловил.

– В баре нет рекламы пива, – выдал Купер.

Шеннон потрясла головой:

– Ну и что с того?

– В любом баре есть. Знаешь, это как бильярдный стол. Никто сейчас играть на бильярде не умеет. Наши дедушки умели, а мы уже нет, но бильярдные столы стоят в барах как напоминание о прошлом. Символы мира, которого уже нет.

– Как классический рок, – кивнула Шеннон. – Я до конца жизни не услышу «Sweet Home Alabama».

– Вот-вот. «Роллинг стоунз», «Криденс»… тоска по прошлому.

– А еще автомобили, – развила его мысль Шеннон. – Большинство сейчас живет в городах и не проезжает более нескольких миль в день, но автомобилестроительные компании по-прежнему продают нам огромные автомобили, которые развивают дикую скорость и бочками жрут горючее. Почему бы им не производить маленькие легкие электромобильчики, которые легко парковать?

– Не согласен. Я люблю большие скоростные автомобили.

– Ты мыслишь как человек из мира прошлого. – Шеннон засмеялась.

Мир снаружи стал золотым, затем оранжевым и, наконец, фиолетовым.

Они вышли из бара, и чувствовал себя Купер великолепно. Сели в электромобиль-такси, и Шеннон дала шоферу указание. Дорогой их колени упирались в спинки передних сидений крошечного автомобиля.

В ресторане для начала выпили по мартини, затем был стейк – в добрый дюйм толщиной, средней прожарки. Вкус оказался столь восхитителен, что хотелось вместе со стейком съесть и тарелку.

В ресторане на них обращали внимание, считая туристами, но ни малейшей угрозы это не представляло, поскольку Ньютон слыл вполне подходящим для туристов городом.

Шеннон заказала бутылку вина и вновь и вновь подливала Куперу. Мир вокруг наполнялся туманом. Несомненно, он был пьян, но ему было плевать.

Чуть позже они очутились в ночном клубе, расположенном в подвале. Мебель здесь была из глянцевого скользкого пластика, а столы – очень низкими, повсюду витал сладковатый запах марихуаны. На крошечной сцене трио – банджо, скрипка, гитара – исполняло странную ритмичную музыку, что-то между регги и джазом. Все музыканты, несомненно, были сверходаренными и с легкостью могли бы виртуозно сыграть все, что они хотя бы раз в жизни слышали, но старая музыка им, по всей видимости, была скучна, и потому они импровизировали. Шеннон отошла в туалетную комнату, и Купер, слушая музыку, откинулся на спинку кушетки.