Маркус Сэйки - Земля Обетованная

– Как долго мы сможем оставаться в воздухе?

– Боишься упасть?

– Нет. Во всяком случае, пока не боюсь. Просто я привык летать на аппаратах с двигателем.

Шеннон рассмеялась:

– Ты думаешь в стандартах старого мира, Купер. У глайдеров нет вредных выбросов в атмосферу, а лебедки приводятся в действие солнечной энергией. И если уметь находить восходящие потоки, то глайдер будет оставаться в воздухе часами. Глайдер – самый простой и быстрый способ передвижения между городами в Обетованной.

– Понятно.

Купер посмотрел через окно на лоскутную землю внизу. Корпус летательного аппарата был чуть толще салфетки и по форме напоминал каплю.

– Смотри, – сказала Шеннон. – Им даже не обязательно управлять.

Она отпустила джойстик управления и подняла обе руки над головой.

– Господи, давай без этих штучек. У меня, если ты помнишь, похмелье!

Шеннон слегка наклонила нос глайдера, и внизу открылся грандиозный вид. Более грандиозный, чем того хотелось бы Куперу.

Тесла находился в самом центре автономного округа. Перемещаясь от одного подходящего потока к другому, они достигли его приблизительно через два часа. Вид города сверху был Куперу вполне знаком по многочисленным снимкам со спутников, которые он видел в департаменте. В Тесле – средних размеров, по меркам Обетованной, городке – проживало около десяти тысяч человек. В сердце его возвышался комплекс прямоугольных зданий. В одном из них и обитал самый богатый человек в мире.

Приземление оказалось вполне мягким и мало чем отличалось от приземления на любом ином небольшом самолете. Колеса глайдера коснулись бетона, он разочек подпрыгнул, а затем, тормозя, покатил по взлетно-посадочной полосе. Да и вообще весь полет прошел вполне сносно.

В ангаре их ожидал еще один пункт контроля, и контроль на этот раз оказался значительно более тщательным. Мужчина за пуленепробиваемым прозрачным экраном вел себя вполне любезно, но просматривал их паспорта и щелкал по клавиатуре компьютера гораздо дольше, чем того хотелось бы Куперу.

Еще полчаса спустя они оказались перед очередным постом досмотра, но благодаря утреннему звонку Шеннон их, похоже, заблаговременно и весьма тщательно уже проверили. Их имена оказались в списке допущенных, и они почти без задержек проследовали дальше, на территорию «Эпштейн интерпрайзез» – группы зданий, состоящих, казалось, лишь из зеркал; и во всех отражалось солнце и небо, слишком яркие, чтобы на них смотреть невооруженным глазом.

Официальная штаб-квартира Эпштейна была на Манхэттене, здесь же, в Тесле, находился главный нервный центр его организации. Именно отсюда сверходаренный финансист управлял своей империей, не только Обетованной, но и тысячами патентных, инвестиционных и исследовательских компаний, разбросанных по всему земному шару, чью суммарную цену в денежном эквиваленте невозможно было подсчитать.

Комплекс состоял из двадцати зданий… вернее, из двадцати двух, если память не подводила Купера. Крыша каждого щетинилась антеннами, спутниковыми тарелками и устройствами систем безопасности, были здесь и пусковые устройства ракет класса «земля-воздух». Обошлись они, учитывая, что разрешение на их установку каким-то образом, со скрипом, было получено в конгрессе, в миллионы долларов.

Купер вспомнил виденный им когда-то в департаменте план комплексной ракетной атаки на детище Эпштейна: предполагаемая физическая эффективность в случае использования упреждающего заградительного огня – около двадцати семи процентов. Однако количество жертв окажется только процентов шестнадцать, из них менее пяти процентов от общего числа менеджеров высшего звена. Несомненно, существовали и другие планы по нанесению ядерного удара. На все случаи жизни в ДАР были разработаны планы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Шеннон, паркуя взятый ими в аренду электромобиль в ряду точно таких же электромобилей. – Ты уже довольно долго не произносишь ни слова.

– Глайдер меня слегка укатал, – солгал Купер.

Они находились в самом центре комплекса «Эпштейн интерпрайзез», перед зданием, которое было чуть выше остальных, но выглядело таким же безликим, зеркальным, как и те, что вокруг. И здание это вовсе не походило на штаб-квартиры крупных корпораций, которые располагались, к примеру, в Чикаго или округе Колумбия.

«Разумеется, специально разработанные стекла не пропустят избыточный солнечный свет внутрь, а превратят его в полезную электроэнергию. Кроме того, мрамор чертовски тяжел, дорог и его нужно привозить издалека. А всякие там украшения на стенах зданий и их фасадах здесь считают, по всей видимости, пережитком прошлого».

Шеннон выключила двигатель:

– Тебе необходимо кое-что знать.

– А именно?

– Добиваясь аудиенции с Эпштейном, я использовала имя Джо.

– Джо? Ты говоришь о Джоне Смите. Понятно. Считаешь, упоминание его имени заставит Эпштейна быть более дружелюбным с нами?

– Не уверена. Публично Эпштейн всегда заявлял себя противником Смита. Во всяком случае, его методов. Но у Джона здесь много друзей. Использование имени Джона, на мой взгляд, было единственной возможностью добиться встречи с Эпштейном.

– А каковы их истинные, не публичные отношения?

– Понятия не имею. Джон уважает Эпштейна, но, полагаю, считает, что они играют абсолютно разные роли. Многие сравнивают их с Мартином Лютером Кингом и Малкольмом Иксом.

– Довольно неуклюжее сравнение в обоих случаях. Доктор Кинг в течение всей своей жизни боролся за равноправие и интеграцию различных рас, а вовсе не строил обособленную империю, а Малкольм Икс всеми возможными способами защищал права чернокожих, но никогда не стоял во главе террористической организации, которая взрывает здания.

– Не буду с тобой по этому поводу спорить.

– Ну и отлично. – Купер потряс головой. – Ну и я не стану притворяться соратником Джона Смита.

– А тебе и не следует этого делать. И вообще, будь я на твоем месте, я бы не стала ему лгать даже в мелочах.

– Хорошо, я понял: лгать нельзя, говорить правду нельзя. Так что же мне делать? Как получить от него помощь?

– Ну, если ты помнишь, у нас с тобой договор, так что предоставь это мне.

– Спасибо тебе большое. Спасибо, что используешь меня вслепую, спасибо, что держишь всю ценную информацию при себе.

Шеннон открыла дверцу машины:

– Пойдем же. Нам предстоит встреча с мультимиллиардером.

Вестибюль главного в городке Тесла здания представлял собой наполненный светом атриум с трехмерным экраном во всю стену, на котором транслировались новости канала Си-эн-эн. Купер предполагал, что приема придется ждать несколько часов, если они вообще будут приняты, но стоило переступить порог, как к ним подошел мужчина, старше которого Куперу в Обетованной видеть еще не доводилось. Было ему где-то, наверно, около пятидесяти; волосы с проседью коротко подстрижены, ручной работы костюм; дружелюбия он излучал тысячи на две долларов в час.