Орсон Скотт Кард - Тень Эндера

– Вот так вы и стали друзьями? Он защищал малышей?

Как Ахилл…

– Малышей? – воскликнул Шен. – Да он был самым маленьким в нашем челноке! Не такой, как ты, но маленький. И по возрасту тоже, сечешь?

– Он был самым маленьким, а стал твоим покровителем?

– Нет. Не так. Нет, он… пресекал плохое… вот и все. Он пошел к группе, там был этот Бернард, который дружил с самыми большими, самыми крутыми ребятами…

– Хулиганами?

– Ага, верно. Только Эндер пошел прямо к их первому номеру, к лучшему другу Бернарда – Алаю. И подружился с ним.

– Он украл у Бернарда опору?

– Не так, парень. Совсем не так. Он подружился с Алаем, а потом сделал так, что тот скорешил его с Бернардом.

– Бернард? Это тот, которому Эндер сломал руку в челноке?

– Верно. И я думаю, Бернард ему этого никогда не простит. Однако он понял, как обстоят дела.

– И как же они обстояли?

– Эндер – он хороший. Просто он никого не ненавидит. Если ты сам правильный, он тебе сразу же покажется, тебе захочется понравиться и ему. Если ты понравился Эндеру, значит ты сам о’кей, сечешь? Но если ты сам дерьмо, то от одного его вида тебя воротит. Оттого, что он существует, сечешь? И тогда Эндер пытается пробудить в тебе твои лучшие стороны.

– А как это – «пробудить лучшие стороны»?

– Не знаю, парень. Откуда мне знать? Понимаешь, вот знаешь Эндера долго, и он все это время хочет одного: чтоб ты был таким, чтобы он тобой гордился. Я говорю, будто… будто ребенок, да?

Боб покачал головой. Для него это звучало как присяга в верности. Это чувство Боб тоже не слишком хорошо понимал. «Друзья – это друзья, – думал он. – Как когда-то Сержант и Проныра – еще до появления Ахилла. Это не любовь. Когда появился Ахилл, они его полюбили; впрочем, и это чувство больше походило на поклонение… Богу. Он давал им хлеб, они отдавали хлеб обратно. Как… ну как… Он же и сам назвал себя „папа“. Это то же самое? Не был ли Эндер вторым Ахиллом?»

– А ты умница, пацан, – сказал Шен. – Я ведь тут давно. И ни разу не задумался. Как Эндер добился этого? Могу ли я повторить то же самое, стать вторым Эндером? Понимаешь, Эндер, он… велик, и тут я поделать ничего не могу. Разве что уж очень напрягусь. Я просто хочу быть с ним.

– Это потому, что ты тоже хороший.

Шен поднял глаза к потолку:

– По-моему, это именно то, о чем я говорил в самом начале. Выдал себя с головой. Получается, я просто трепло.

– Большое, старое трепло. – Боб улыбнулся.

– Он всего лишь… заставляет тебя хотеть. Я умру за него. Это звучит как геройский треп, а? Но это святая истина. Я могу умереть за него, могу убить за него.

– Ты будешь сражаться за него.

Шен понял это:

– Верно. Он прирожденный командир.

– Алай тоже будет за него сражаться?

– Будут многие из нас.

– Но кое-кто нет?

– Как я сказал: плохие, они его не любят, у них от него крыша едет.

– Значит, мир поделен: хорошие люди любят Виггина, плохие – нет.

На лице Шена снова появилось недоверчивое выражение.

– Непонятно, какого хрена я тебе несу эту фигню! Уж слишком ты ловок, чтобы верить в такое…

– Да верю я, – сказал Боб. – Не психуй на меня. – Это выражение он знал давно. Так говорят малыши, когда оказываются в глупом положении: «Не психуй на меня».

– Я не психую. Мне показалось, что ты надо мной потешаешься.

– А мне всего-навсего хотелось узнать, как Виггин обзаводится друзьями.

– Если бы я это знал, если бы по-настоящему понимал это, то у меня их было бы куда больше, чем сейчас. Но зато я дружу с Эндером, и все его друзья – мои, а я – их друг, и вот… вроде как семья.

Семья. Папа. Опять Ахилл.

К Бобу вернулся прежний ужас. Ночь после убийства Проныры. Труп Проныры в воде. А утром – Ахилл. Как он разыгрывал сцену перед малышами. И Виггин такой же? Папа…

А когда пробьет нужный час…

Ахилл – зло. Виггин – добро. Но оба создали семью. У обоих есть люди, которые их любят, которые готовы ради них пойти на смерть. Защитник. Папа. Добытчик. Мама. Единственный родитель толпы несчастных сирот.

«Мы же и здесь, в Боевой школе, все сироты. Мы не голодаем, но нам нужна семья.

Только не мне. Я в ней не нуждаюсь. Один папа уже поджидает меня с ножом в руке.

Нет, лучше уж быть папой, чем иметь папу!

Как же это сделать? Пусть кто-то полюбит меня как папу. Как Шен любит Виггина.

Шансов на это нет. Я слишком мал. Как щенок. У меня нет того, что им нужно. Все, на что я способен, – защищаться, вырабатывая систему защиты. У Эндера есть много такого, чему он может научить малышей, а они так хотят стать такими же, как он. Но я… Мне известна лишь собственная дорога».

Даже принимая такое решение, Боб отлично знал, что с Виггином он не покончил. Все равно Боб обязан узнать, чем обладает Виггин, что он представляет собой.

Летели недели, складываясь в месяцы. Боб тщательно выполнял все классные задания. Он неукоснительно посещал занятия в Боевом зале, где Даймак обучал их двигаться, стрелять, бороться в невесомости. По своей собственной инициативе Боб прошел все факультативные курсы, которые были доступны с его компьютера, получив за них самые высокие отметки. Он изучал военную историю, философию, стратегию.

Он прочел труды по этике, религии, биологии. Он следил за поведением всех слушателей Боевой школы – от только что прибывших залетных до готовящихся к выпуску.

Когда он встречался с ними в коридорах, он знал о них больше, чем они сами знали о себе. Знал, откуда они. Знал, тоскуют ли они по своим семьям, как они оценивают свою страну, религиозную или этническую группу. Знал, насколько ценными они могут оказаться для националистических или партийных организаций.

Боб продолжал читать все, что читал Виггин, смотреть то, что смотрел тот. Слушал разговоры ребят о Виггине, встречался с друзьями Виггина, вслушивался в их слова о том, что сказал или сделал Эндер. При этом Боб пытался сложить это все в некую последовательную философскую систему, в своего рода мировоззрение. В план жизни.

И обнаружил кое-что любопытное. Невзирая на альтруизм, невзирая на самопожертвование, ни один из друзей Виггина не сказал, что сам Виггин разговаривал с ними о своих проблемах. Все шли к Виггину, но Виггин не шел ни к кому. Настоящих друзей у него было не больше, чем у Боба. Как и Боб, Виггин был сам по себе!

Вскоре Боба освободили от посещения занятий по тем дисциплинам, которыми он уже овладел. Его перевели в группу к старшим курсантам, где его сначала встретили с раздражением, а потом стали относиться с восхищением, когда он обгонял их и уходил в следующую группу, оставив их на полпути изучаемого курса. А что Виггин? Он тоже шел с опережением? Да, но не так быстро. Потому ли, что Боб лучше?

Или потому, что быстрее достигал предела?