Фредрик Олссон - Конец цепи

Коннорс давно должен был все закончить и уже находиться здесь.

Франкен опять набрал его номер.

И его беспокойство резко усилилось.

Вильям Сандберг проснулся от шума вертолета.

Он находился поблизости, насколько Вильям слышал, но звук был приглушенным, и таким образом, что он сразу не понял, в чем дело. Он звучал тише, чем если бы Вильям был на улице. Но громче, чем если бы в окружении толстых стен, и сначала он инстинктивно хотел сесть, но это у него не получилось.

Было темно. Ужасно темно. И невозможно ничего видеть.

Всего в нескольких дециметрах над ним находилась крыша, и, пытаясь принять вертикальное положение, он довольно болезненно ударился о нее головой, но не настолько сильно, чтобы это давало знать о себе, когда он вернулся в лежачее положение снова.

Его руки были связаны за спиной под острым углом, что само по себе порождало достаточное неудобство, и вдобавок столь крепко, что это причиняло дополнительные страдания.

– Вильям?

Это была Жанин.

И она находилась совсем близко.

– Вильям, что происходит?

Он слышал ее дыхание. Напряженное и прерывистое, словно ее мучила боль, или душили слезы, или то и другое вместе. И при каждом вдохе он ощущал ее напротив себя и понял, что они лежат вплотную друг к другу в узком пространстве, где места едва хватало для них двоих. Ее ноги находились под углом к его собственным, а спина – напротив его груди. И каждый раз, когда их тела соприкасались, он чувствовал, что она дрожит.

И не от боли. Скорее речь шла о панике.

– Я не могу двигаться, – сказала она. – Не могу дышать.

Говорила деловито и быстро. И голосом, наполненным смертельным страхом.

– Дыши спокойнее, – сказал он спокойно и тихо. – Тебе видно что-нибудь?

Она не ответила. Не знала, что сказать. Не хотела ничего знать.

– Жанин? Жанин, где твои руки? Ты чувствуешь что-нибудь вокруг себя?

Она слушала его, хотела успокоиться и одновременно не хотела, словно какая-то ее часть считала панику другом, способным помочь, и боялась остаться связанной навечно, если избавится от нее.

Жанин многое могла вытерпеть. Не боялась высоты, физической боли. Со многим умела справляться, но только не с малым пространством, ощущением, что она не может дышать, пусть это и не соответствовало действительности, как будто кто-то держал ее под водой и давил, давил вниз. Так бывает, когда человек начинает паниковать заранее, хотя ему прекрасно известно, что у него осталось еще много воздуха.

– Мои руки связаны за спиной, – сообщила она. – Мне кажется, у меня кровь течет.

– О'кей, – сказал он, а потом добавил: – Мы разберемся с этим.

– Как? – спросила она тем же испуганным голосом.

И он не сказал ничего.

И она тоже.

Он ударился головой о железную крышу. Кругом пахло машинным маслом и искусственным покрытием. И не было никаких сомнений, где они находятся.

А над ними кружил вертолет.

Голос Жанин снова.

– Почему мы здесь? – спросила она. – Вильям? Что они собираются сделать с нами?

И Вильям промолчал.

Не ответил, поскольку боялся, что знает ответ.

Молодой пилот вертолета сжал зубы, пытаясь избавиться от одолевавших его тяжелых мыслей, и сделал еще круг над странным пейзажем. Остатками стальных строительных конструкций, разбросанных по полю. Засохшими кустарниками и пожелтевшей травой, которые пытались спрятать ямы и прочие следы варварской человеческой деятельности, но без особого успеха.

Это было неправильно. Абсолютно неправильно, черт побери.

И казалось, он знал, уже проснувшись утром, что день будет ужасным, почувствовал, вроде бы без всякой на то причины. И это отложило отпечаток уже на его пробуждение, и странное раздражение сопровождало каждое его действие, и сейчас он сидел здесь и чувствовал, как его нежелание усиливается, и как бы он ни пытался избавиться от него, ничего не получалось.

Там внизу стояла машина.

Черная «ауди».

И ему осталось лишь нажать на кнопку, чтобы все изменилось, а потом на месте автомобиля остался бы только большой костер, и это совершенно не должно было заботить его, самому ему на тот момент уже предстояло стать точкой на горизонте. И никто даже не заставлял его смотреть на то, что останется от машины.

Нет. От них.

Но с этим ему предстояло жить потом.

И какую тогда играло бы роль, видел он или не видел?

Она провела с ними более полугода и была не намного старше, чем он сам, и ему ни разу не представился шанс поговорить с ней, несмотря на его желание. А пожилой мужчина появился совсем недавно и при его-то возрасте повел себя не так сдержанно, как они думали.

И там внизу находились они. И пусть он не видел их, так все и было. Они лежали запертые в багажнике и, возможно, связанные и не имели ни единого шанса, и он испытывал столь сильную неприязнь к своему заданию, что она почти превратилась в физическую боль. Ему требовалось принять решение, и он чувствовал, как пот течет по его телу, но что он мог поделать?

Приказ не оставлял ему выбора.

И он был один сейчас, наедине с ним, без Коннорса, которому следовало сидеть рядом, но тот не появился, и в конце концов Франкен прорычал ему по рации приказ подняться и выполнить дьявольское задание. И естественно, это ничего не меняло – Коннорс просто кивнул бы, и он нажал бы на кнопку точно. В любом случае это не было его решением. Он выполнял приказ.

Они находились там.

Лежали в автомобиле и не могли выбраться.

А здесь сидел он с пальцем на спуске, и страх был настолько силен, что он ощущал его всем телом.

И хотел одного – скорее убраться отсюда.

И продолжал кружить над черным автомобилем, зная, что обязан выполнить приказ, но не мог.

Центр связи располагался на одной из верхних палуб, Эвелин Кейс уже сидела там перед своими экранами и одарила Франкена коротким взглядом, когда он вошел в комнату.

– Вертолет в пути? – спросил он.

А Кейс посмотрела на молодого мужчину в дальнем конце помещения в униформе, которую Франкен никогда не видел раньше, но скорее всего, грека или итальянца. Он ведь не знал, где они зафрахтовали корабль, хотя в принципе это и не играло никакой роли.

И он увидел, как тот только покачал головой. И Кейс точно так же покачала головой вслед за ним, словно Франкен сам не видел этого.

– Вызови их, – приказал он, а потом поинтересовался, где ему можно расположиться.

Кейс кивнула в направлении наушников, висевших среди ламп и выключателей, и, надев их, Франкен как бы отключился от внешнего мира.

Он слышал только треск радиопомех, мужской голос, вызывающий вертолет. Снова и снова. А потом только треск.

– Давно они давали о себе знать в последний раз? – спросил Франкен, и, когда парень в неизвестной униформе ответил со своего стула, его резкий голос как бы пришел из собственного мозга Франкена. Понадобилось время, прежде чем генерал понял, что он прозвучал из наушников тоже. И что в принципе нечему удивляться.