Кейт Эберлен - Скучаю по тебе

– А он для тебя не староват? – усомнилась Долл.

– Ну, я вряд ли встречу его в реальной жизни, согласись?

– Слушай, а тебя частенько тянет на мужчин постарше, а?

– И как ты пришла к такому выводу?

– Вспомни «Маленьких женщин». Ты даже радовалась, когда Джо предпочла старого профессора симпатяге Лори. Это единственная книга, которую я прочитала от корки до корки, – добавила она, когда я в изумлении подняла на нее глаза. – Потому что ты меня заставила ее дочитать.

– А ты кого бы выбрала? – спросила я, поскольку она явно ждала этого вопроса.

– Ну, если выбирать из звезд… Тома Круза.

– Да, он клевый.

– Для тебя он низковат, – быстро вставила Долл, как будто я пыталась отбить у нее Тома Круза.

Она встала и вынула кассету из видеоплеера.

– А если выбирать из наших знакомых? – продолжила она.

Я как раз хотела сказать, что в последнее время у меня совсем нет времени думать о мужчинах, но тут услышала, как отец возится с ключами в двери, поэтому вскочила, чтобы убрать со стола. Невозможно было угадать, в каком настроении он вернется из бара.

В комнату ворвался запах карри.

– Ну что, девчонки, ели пиццу? – спросил он, увидев коробку на столе.

– Да.

– Мне ничего не оставили? – Он приоткрыл коробку, слегка прищурившись.

– Прости!

– И сколько стоит пицца на вынос, а?

– Это Долл оплатила, – быстро проговорила я.

– У тебя есть работа? – спросил ее отец.

– Да, мистер Костелло. Я сейчас работаю в салоне на полную ставку.

Пока я доучивалась в школе, Долл пошла учиться в техникум, а по вечерам и выходным работала в самом шикарном салоне красоты нашего городка. Она работала там с тринадцати лет и постепенно из девочки, которая подметала полы, выросла до младшего стилиста.

– Вот, бери пример, – кивнул мне отец.

– Мне тоже предложили работу, – неожиданно выпалила я. Внутри у меня все сжалось от того, что теперь я точно буду вынуждена принять предложение миссис Коркоран. – Я буду работать помощником учителя на полную ставку. Приступаю после Рождества.

– Значит, теперь пицца в этом доме с тебя, – сказал отец.

Не «молодец» или хоть слово похвалы. Нет. Отец так и не простил меня за то, что я решила пойти учиться, а не работать, несмотря на то что учиться я так и не пошла.

Мы с Долл переглянулись.

– Ну, я пойду, – сказала она.

– Я тебя провожу, – предложила я, надеясь, что, когда я вернусь домой, он уже уснет.

Казалось бы, после смерти мамы наши отношения с отцом должны были улучшиться, но он стал придираться ко мне еще больше. Возможно, это была одна из его стадий переживания горя.

После целого вечера, проведенного дома, воздух на улице приятно освежал.

– Ой, совсем забыла! Мама приглашает вас на Рождество к нам, – объявила Долл.

– Правда?

– Всех вас.

Я чуть не заплакала от чувства благодарности. Ведь я так волновалась, как же мы проведем Рождество. Не знала, спустить ли с чердака серебристую елку или украсить веранду бумажными гирляндами, да и можем ли мы вообще в такое время что-то украшать. Всякий раз, когда я заводила об этом речь, отец отмахивался:

– Рождество? Опять? Кажется, с каждым годом оно наступает все раньше.

У него всегда находился повод отложить разговор – он либо собирался в паб, либо уходил играть в бильярд, либо шел смотреть футбол.

Присланные нам поздравительные открытки лежали кучкой на столике в прихожей. И только одна открытка в форме елочки, сделанная Хоуп в школе, была так залита клеем и блестками, что не могла до конца высохнуть. Пришлось поставить ее на полку с сувенирами в кухне. И каждое утро, пока Хоуп ела свой сухой завтрак, она смотрела на открытку и говорила, полностью имитируя интонацию ее учительницы:

– Вот, Хоуп, так уже намного лучше.

Мысль о праздничном обеде меня повергала в страх. Я совершенно не умела готовить. К моему счастью, в школе на обед давали нормальную горячую еду, а вечером я просто накладывала на тосты что-то из консервной банки – спагетти, тушеную фасоль или просто намазывала их пастой «Мармайт». Иногда, если отец выигрывал на скачках, он приносил домой большой пакет с рыбными палочками и картошкой фри, но обычно он просто перед приходом домой ел в пабе или баре.

Однажды в воскресенье я попробовала приготовить нам нормальный ужин, с жареной курицей, как любит Хоуп, но все только испортила. Курицу засунула в духовку прямо в пластиковом контейнере. А на десерт вместо заварного крема у меня получился сладкий омлет с комочками. После этого случая отец стал по воскресеньям водить нас в кафе, где был шведский стол и на сумму около пяти фунтов можно было взять неограниченное количество еды, а детей кормили бесплатно и бесплатно же давали любое количество мороженого. Так что Хоуп просто какое-то время наполняла свою тарелку исключительно мороженым и сладостями, пока отец не решил, что экономия экономией, но все-таки столько сладкого есть нельзя. Притом в Рождество это кафе не работало.

Мы с мамой до рождения Хоуп всегда вместе ездили в Лондон за подарками к празднику. Там почти ничего не покупали, но с удовольствием разглядывали нарядные витрины, иногда набравшись храбрости заглянуть внутрь и тайком брызнуть на запястье тестером «Chanel № 5», пока продавец не смотрит.

– Если выйдешь замуж за богача, Тесс, он тебе будет покупать такие духи!

Я знала, что брать с собой Хоуп было рискованно, но надеялась, что ей понравится иллюминация в городе и будет полезна смена обстановки.

Остановиться у витрины магазина игрушек «Хэмлис» было ошибкой. Когда я попыталась увести ее подальше, оно просто встала, как будто вросла в тротуар, и у меня не было сил сдвинуть ее с места. Когда мы зашли внутрь, она тут же увидела гору мягких игрушек.

– Хоуп, можно аккуратно потрогать. Тихонечко и аккуратно! Хоуп, положи на место!

В итоге мне пришлось купить жирафа, которому она почти успела оторвать хвост, пока мы дошли до кассы. Цена на игрушку была заоблачная. Отец выдал мне двадцать фунтов, чтобы мы развлеклись и отдохнули, а в итоге у нас едва хватило денег на «Хэппи мил» [10] Набор еды для детей, включающий игрушку, в кафе быстрого обслуживания. в качестве обеда. Тогда бы и стоило вернуться домой, но на дворе уже было 23 декабря, а я не купила подарок для Долл и ее мамы, миссис О’Нил. Я хотела присмотреть им что-то в столичном универмаге «Селфриджес».

С тех пор как мне и Долл исполнилось по пятнадцать, нам разрешили ездить в Лондон по праздникам, конечно, если на это хватало наших собственных денег, заработанных по субботам. Нам нравилось гулять по городу, открывая для себя разные районы и кварталы, мы мечтали, как однажды поселимся в одном из этих респектабельных мест. Долл мечтала о современных апартаментах с видом на Гайд-парк, а я представляла себе один из уютных домиков в начале Портобелло-роуд, выкрашенных в разные яркие цвета. В наших мечтах я работала библиотекарем или продавцом в книжном магазине, а Долл – продавцом парфюмерного отдела «Селфриджес», из тех, что носят форму как у врачей и предлагают бесплатные косметические процедуры.