Дэвид Бекхэм - Моя команда

В новом сезоне свою первую игру в премьер-лиге мы проводили дома против «Лестер Сити». Не думаю, что я когда-либо так же нервничал перед футбольным матчем, как в тот день. У меня всегда складывались хорошие отношения со зрителями, заполнявшими «Олд Траффорд», но как они встретят меня теперь? Не было у меня уверенности и по поводу своей ответной реакции. В последний раз мне довелось выступать в действительно важном и напряженном матче в памятной игре на поле Сент-Этьенна. И сейчас, этим осенним утром, где-то в моей голове шевелилось неприятное сомнение: а не случится ли со мною снова то, что произошло во встрече против Аргентины? Ведь я так и не понял до конца, почему отреагировал на провокационные действия Симеоне именно таким образом, и поэтому не знал теперь наверняка, смогу ли я сдержать себя и остановиться, если попаду в такую же ситуацию. На самом деле у меня в ту пору еще не было достаточно опыта, чтобы понять простую истину: я был пока относительно незрелым человеком, который на поле горел единственным желанием — побеждать. И сейчас я отчаянно рвался начать игру против «Лестер Сити», но одновременно страшно боялся предстоящих девяноста минут.

Как оказалось впоследствии, нам предстояло провести на поле больше, чем девяносто минут. Манчестерские болельщики приняли меня в тот день просто фантастически. Каждый раз, когда я шел к угловому флажку подавать корнер, тысячи человек поднимались со своих мест, чтобы приветствовать меня. Зрители хотели дать мне почувствовать, что они — на моей стороне. И это значило для меня невероятно много. Я испытывал удивительное ощущение. Когда за тебя 60 тысяч болельщиков «Юнайтед», ты готов покорить весь остальной мир. А игра тем временем шла — не без сложностей, но вполне благополучно для нас: к перерыву счет стал 2:0 в нашу пользу. Сначала Тэдди Шерингэм заколотил один гол, а затем, уже в добавленное время в конце тайма, мы получили право пробить штрафной удар в паре метров от границы штрафной площадки лестерцев. Я начал разбегаться, и в этот момент неумолчный гул толпы зрителей разом прекратился, как отрубленный, и на стадионе воцарилась тишина — невероятная и даже немного жутковатая. Уверен, что все, кто там был, запомнили это странное ощущение. Единственный голос, который я мог расслышать, звучал у меня в голове: «Ну, пожалуйста, влетай. Прошу тебя, прошу — влетай».

И когда я пробил внутренней стороной правой стопы, мяч облетел стенку по кривой и нырнул в угол ворот — мне показалось, как при замедленной съемке. И того времени, которое потребовалось мячу, чтобы пролететь мимо вратаря, было вполне достаточно, чтобы я понял, какой же это прекрасный, просто идеальный момент в моей жизни. Я побежал к угловому флажку с протянутыми вверх и широко разведенными руками, подпрыгивая и совершая по дороге какие-то неуклюжие пируэты. И я совершенно точно знал, что мне хотелось сказать болельщикам «Юнайтед», если бы я мог перекрыть их рев: «Я не знал, чего мне ожидать. Спасибо за поддержку. Этот гол — для вас». Выходя на поле, я всегда умел держать под контролем себя и свои действия. И как бы трудно ни складывались отношения с болельщиками во встречах на выезде, я мог взять себя в руки и продолжать игру. Если я наносил удар или давал пас, никто и ничто не могло хоть каким-то образом воздействовать на меня. Однако за пределами футбольного поля мое самочувствие в этот период становилось все более и более странным. Виктория основное время проводила в различных турне, а мама с папой возвратились в Лондон, на работу. По вечерам я сидел дома один. Особенно мне запомнился один такой вечер. Наш дом в Уорсли был оборудован системой сигнализации, так что я не беспокоился по поводу нежеланных посетителей. Но где-то ближе к ночи меня разбудил громкий звук, раздавшийся, похоже, в саду — бам-м! Я почувствовал в нижней части живота гадкий холодок, не зная, чего ждать, но опасаясь худшего. Полиция дала мне экстренный телефон на случай каких-нибудь неприятных происшествий, но я решил для начала сам проверить, в чем дело. Не хотелось вызывать полицейских, если это оказалась бы всего лишь кошка, пытающаяся влезть в ящик для мусора.

Я встал с кровати и чуть ли не ползком спустился по лестнице. Потом наклонился и выглянул из проема, предназначенного для погрузочно-разгрузочных работ. Верхом на заднем заборе сидел, скрестив руки, какой-то тип и смотрел прямо на меня. Первое, что я хорошо помню: на мне не было ровным счетом никакой одежды. А он глазел на меня. Это выглядело некой сверхъестественной разновидностью гипноза. Он не двигался, и я тоже не мог шевельнуться. В конце концов я прокричал:

— Чего вы хотите?

Он не двинул ни единым мускулом. И ничего не ответил. Просто оставался на месте и продолжал смотреть на меня, нисколько не озаботившись тем, что я его вижу. Думается, эти мгновения были самыми страшными. Не знаю, насколько долго мы там находились, разглядывая друг друга. И не знаю, к чему бы это все привело, равно как не представляю, что мне следовало предпринять. В итоге я позвонил в полицию, но к моменту их прибытия мой странный посетитель исчез. Я до сих пор чувствую озноб, когда думаю об этом происшествии.

Я уже рассказывал о своем волнении перед той игрой с «Лестер Сити», хоть она и проходила на «Олд Траффорде», в самом сердце большой семьи «Юнайтед». Наш первый выездной матч в этом сезоне был из разряда тех, которых с нетерпением ожидают буквально все любители футбола, — с «Вест Хэмом» на стадионе «Эптон Парк», где наши сегодняшние соперники уже не единожды испытывали игроков «Юнайтед» на прочность, особенно с тех пор, как к ним перешел Пол Инс. Именно там, в соответствии с ожиданиями очень многих, мне предстояло испытать настоящее психологическое давление. Тем не менее, на удивление мне самому, я с нетерпением ждал этого матча. У меня было такое чувство, что если я намерен покончить со своей внутренней неуверенностью и позабыть о ней до конца сезона, то должен проверить себя до конца именно в наихудшей возможной ситуации. Я знал, что нас, и меня лично, ждет трудное испытание, самый настоящий вызов, и хотел мужественно встретить его.

Никогда не забуду, как мы приехали на «Эптон Парк» на игру. Первым, кого я увидел, выходя из автобуса и пытаясь разглядеть, что происходит снаружи, был полицейский, который торчал прямо у двери и ждал меня. Сначала я даже подумал, что он стоит па ходулях. Этот человек был настолько огромным, что, казалось, заслонял солнце. Все выглядело так, будто уже сами его габариты были предупреждением о степени враждебности. Они ждали меня на автостоянке — сотни людей, на чьих лицах не отражалось ничего, кроме гнева и злобы. Меня это тогда по-настоящему поразило и еще больше поражает теперь, когда я сам стал родителем: толпа отцов, выкрикивающих и мой адрес различные оскорбления и обзывающих меня всеми гнусными прозвищами, какие только существуют, а рядом с ними стоят их сыновья — шести-семилетние мальчишки — и видят перед собой подобный пример.