Дэвид Бекхэм - Моя команда

— Поверьте мне, сегодня вечером после игры вы не пройдете, отвернувшись от европейского кубка. Если вы не завоюете его сейчас, это будет самый болезненный удар, который вам доводилось и доведется испытать в футболе. Сделайте так, чтобы в конце матча вам не пришлось испытать горькое разочарование и лишь со стороны смотреть на этот трофей, не имея возможности прикоснуться к нему, чтобы не пришлось осознать, что вы имели шанс завоевать его, но не воспользовались им.

Не знаю, насколько напутствие шефа помогло нам сосредоточиться на том, что мы должны были сделать. Сам факт, что оно так ясно запечатлелось в моем мозгу, уже говорит, как мне кажется, о многом. И уж наверняка я знаю, что каждое слово, которое он сказал по поводу болезненного разочарования, было на сто процентов верным. А для того чтобы убедиться в их справедливости, нам вовсе не требовалось самим испытать все это, — достаточно только посмотреть видеозапись той игры. Гляньте на игроков мюнхенской «Баварии», как они идут получать свои медали проигравших. Некоторые из них украдкой бросают взгляд на трофей, стоящий чуть поодаль в ожидании футболистов «Юнайтед», и хорошо видно по их глазам, насколько они опустошены и раздавлены. Многие не могут даже заставить себя поднять голову и оглядеться вокруг.

Бруклину было только два месяца, и Виктория не собирались приезжать в Барселону. Она в тот период не присутствовала на большинстве выездных матчей, которые проводил «Юнайтед», — мы проявляли осторожность. Тем не менее, она все-таки решилась — в конце концов, это был финал европейского кубка чемпионов, и к тому же у нас появилась возможность сделать исторический триплет. Нянчить малыша остались Тони и Джекки, а вдобавок у Виктории нашлось еще несколько подруг и знакомых, готовых позаботиться о нашем сыне. Моя жена не очень-то разбирается в футболе, но всегда поддерживает меня и к тому же ощущает радостное волнение, сопутствующее особенно важным встречам. Обстоятельства барселонского финала и его смысл тоже были ей хорошо понятны. Я был по-настоящему доволен тем, что она решилась ехать со мной, хотя перед самым началом игры стал нервничать. Если Виктория приходит на матч с моим участием, я не могу расслабиться и спокойно предаться игре, пока не отыщу ее среди зрителей и не буду знать, что у нее все в порядке. Я все время смотрел туда, где, как мне думалось, она должна быть, но не находил ее, и только когда мы уже расходились по своей половине поля и мяч вот-вот должны были ввести в игру, я увидел ее и смог спокойно сосредоточиться на деле. Думаю, что Виктория была довольна своим поступком. Помню, как после игры она мне сказала:

— Это было нечто немыслимое. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного.

Она словно вынула эти слова у меня изо рта: то, что происходило на поле, было именно немыслимым. Из-за травм и превышения у некоторых наших ребят лимита желтых карточек меня в матче против «Баварии» поставили в центре средней линии. Я знаю, что независимо от моего собственного мнения и соображений по этому поводу других специалистов наш старший тренер всегда предпочитал, чтобы я действовал справа, хоть и достаточно широко. Но в ситуации, когда Скоулзи и Кини вынуждены были в тот вечер пропускать встречу, он поверил, что я смогу сыграть в центре, и для меня много значило, что впоследствии, выступая перед прессой, он похвалил мою игру на этой позиции. Да и мне самому очень понравилось действовать здесь, причем рядом с Ники Баттом. Я все время находился в центре событий и так или иначе участвовал в большинстве сколько-нибудь важных эпизодов матча.

А нам приходилось трудно. Невероятно трудно. И, честно говоря, это был далеко не лучший наш матч. «Бавария» забила ранний гол. Она показала себя сильной командой и к тому же очень хорошо организованной, как и все немецкие дружины. Мы хорошо знали их, и они ничуть не хуже знали нас: ранее в этом же турнире, на групповой его стадии наши команды дважды сыграли между собой вничью. Тем не менее, возникало такое чувство, будто баварцы были уверены, что именно они контролируют ход событий. А последнее развивались таким образом, что, особенно в середине второго тайма, у «Баварии» было больше шансов забить второй гол, чем у нас — сравнять счет. Питер Шмейхель действовал великолепно и несколько раз буквально спасал наши ворота; баварцы упустили несколько почти идеальных возможностей. И все же тот двадцатиминутный отрезок времени не сломил нашу команду, а вызвал у нас подъем. Они нанесли коварный удар, после которого мяч попал в перекладину и отскочил от нее в руки Питера. Почему они при таких возможностях никак не могут забить нам снова? Нет, надо продолжать действовать, и не известно, как оно повернется. И на нашей улице может случиться праздник.

Внезапно — никто из нас не знал, как мало времени оставалось в тот момент до финального свистка, — мы получили возможность переломить игру. Я перехватил мяч, обыграл своего соперника и сделал дальний пас налево. Оле, который вышел на замену всего за несколько минут до этого, тоже сыграл удачно и заработал право на угловой. Я совершил спринтерский рывок, чтобы побыстрее подать его. В этот момент я хорошо помнил, что хотя поле на «Ноу Камп» очень большое, около угловых флажков едва хватает места, чтобы разбежаться при подаче корнера. А еще я видел, что Питер прибежал помочь нашим атакующим порядкам в штрафную площадку «Баварии», и, увидев его решимость, попытался успокоиться и взять себя в руки: «Только не напортачить. Надо хорошо и повыше подкрутить мяч и постараться направить его в опасную область».

Я нанес удар. Мяч полетел к Гиггзи. Тот промахнулся и не попал по нему, а мяч подпрыгнул и отлетел к Тэдди Шерингэму, второму нашему запасному, который сразу же пробил с нескольких ярдов. Тэдди был очень близок к тому, чтобы оказаться вне игры. Но этого не случилось, и мы сравняли счет — на табло загорелось 1:1. Все мы ощутили прилив сил. А я так просто обезумел. Клянусь, я испытывал желание то ли кричать, то ли плакать. И одновременно мы все в тот момент почувствовали, насколько дают себя знать труды всего этого сезона. Я был совершенно без сил. А взглянув на Гэри, увидел, как тот празднует наш успех в одиночку. Он был счастлив, но не мог заставить себя добежать до остальных ребят, лежавших кучей на Тэдди. Те, кто сидел на нашей скамейке, повскакивали и выбежали на газон. Но все находившиеся на поле и сидящие на трибунах, должно быть, думали об одном и том же: «Ясно, что нас ждет. Дополнительное время».

После почти безнадежной ситуации мысль о еще тридцати минутах игры едва только родилась, но уже готова была укорениться в наших головах. Пожалуй, только наш отец-командир был в тот вечер единственным человеком на «Ноу Камп», который пока еще не ждал финального свистка об окончании основного времени. Я бросил взгляд на нашу скамейку. Стив Маккларен пытался что-то сказать шефу, советуя реорганизовать команду. Шеф от него отмахнулся и попросил не приставать. Неужто мне померещилось, или же Алекс на самом деле действовал так, словно знал, что мы снова забьем? Он кричал нам, требуя поскорее возвращаться к центру поля и дать немцам возможность побыстрее ввести мяч в игру.