Эми Чуа - Боевой гимн матери-тигрицы
- Название:Боевой гимн матери-тигрицы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Эми Чуа - Боевой гимн матери-тигрицы краткое содержание
Это история о матери, двух её дочерях и двух собаках. Она также о Моцарте и Мендельсоне, о фортепиано и скрипке и о том, как мы попали в Карнеги-холл. Предполагалось, что это будет рассказ о том, что китайские родители в воспитании детей преуспели больше, чем западные.
Но вместо этого он о жестоком столкновении культур, о вкусе мимолётной славы и о том, как меня посрамила тринадцатилетняя девочка.
Боевой гимн матери-тигрицы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Зимой и осенью 2008 года я часто гостила в Бостоне. Вся моя семья бывала там каждые выходные, иногда мы ехали в Бостон сразу же после нашей с Лулу четырёхчасовой поездки к мисс Танака. Кэтрин вообще не скучала по посетителям — после того как химия уничтожила её иммунную систему, они почти перестали приходить, — но она скучала по Джейку и Элле и была счастлива, когда мы проводили время с ними. София обожала свою маленькую кузину Эллу, а Лулу и Джейк были лучшими друзьями. Они казались совершенно одинаковыми, были настолько похожими, что люди часто думали, что они родные брат и сестра.
Конечно, мы все молились об одном: увидеть, что Кэтрин достигла ремиссии. На двадцатый день ей должны были сделать важную биопсию. Прошла неделя, прежде чем мы получили результаты. Они были неважными, совсем неважными. Кэтрин лишилась волос, её кожа шелушилась, у неё были все мыслимые гастроэнтерологические осложнения, но вот ремиссия не наступила. Её врач сказал, что ей нужно пройти через ещё одну химию. “Это не конец света”, — сказал он, пытаясь быть оптимистом. Но мы провели собственное исследование и знали, что, если и следующая химия не сработает, шансы Кэтрин на удачную трансплантацию будут равны нулю. Это была её последняя возможность.
Глава 28 Мешок риса
Однажды вечером я пришла с работы домой и увидела, что пол в кухне устлан ковром из риса. Я устала и была напряжена. Я читала лекции, затем четыре часа общалась со студентами и раздумывала, не поехать ли после ужина в Бостон. Большой холщовый мешок был разорван в клочья, повсюду валялись тряпки и полиэтиленовые пакеты, а Коко и Пушкин громко лаяли снаружи. Я точно знала, что произошло.
В этот момент в кухню с веником зашла София, вид у неё был виноватый.
Я взорвалась: “София, ты снова это сделала! Ты оставила дверь кладовой открытой, правда? Сколько раз тебе нужно повторять, что собаки разорвут мешок? Исчезли двадцать килограммов риса, и я собираюсь убить наших собак. Ты вообще меня не слушаешь. Ты вечно говоришь: “О, прости, я больше так не буду, я ужасна, убей меня”, — но ничего не меняется. Единственное, о чем ты беспокоишься, — это как бы избежать проблем. Ты, кроме себя, больше ни о ком другом не думаешь. Меня тошнит от того, что ты не слушаешь, тошнит!”
Джед вечно обвинял меня в склонности к преувеличениям, к деланию из мухи слона. Но стратегия Софии всегда заключалась в том, чтобы проглотить это и ждать, когда буря стихнет.
На сей раз София взорвалась в ответ. “Мама! Я уберу это все, ладно? Ты ведёшь себя так, будто я ограбила банк. Ты знаешь, что я хорошая дочь? У всех, с кем я знакома, постоянные вечеринки, они пьют и принимают наркотики. А знаешь, что делаю я? Каждый день бегу из школы прямиком домой. Бегу. Понимаешь, как дико это выглядит? Однажды я подумала: “Зачем я это делаю? Почему я бегу домой?” Чтобы больше поиграть на пианино! Ты вечно талдычишь о благодарности, но ты должна сказать спасибо мне. Не срывай на мне своё раздражение только потому, что ты потеряла контроль над Лулу”.
София была совершенно права. Я гордилась ею, и моя жизнь с ней все шестнадцать лет была беззаботной. Но иногда, когда я знаю, что не права, и не люблю себя за это ещё больше, что-то внутри меня каменеет и толкает ещё дальше. Поэтому я сказала: “Я никогда не просила тебя бежать домой, это глупо. Ты, наверное, смешно выглядишь. А если ты хочешь принимать наркотики — давай. Возможно, в реабилитационном центре ты познакомишься с отличным парнем”.
“Распределение обязанностей в этом доме — вот что смешно, — запротестовала София. — Я делаю всю работу, выполняю все, о чем ты просишь, но стоит мне совершить одну ошибку, как ты уже орёшь. Лулу не делает ничего из того, что ты говоришь. Она хамит тебе и кидается вещами, а ты задабриваешь её подарками. И что же ты за китайская мать?”
София по-настоящему уела меня. Это был подходящий момент, чтобы поднять вопрос о китайском воспитании и очерёдности рождения. Или только об очерёдности рождения. Моя студентка по имени Стефани, старшая дочь корейских эмигрантов, недавно рассказала забавную историю. Когда она была в старших классах (круглая отличница, математический гений, концертирующая пианистка), её мать постоянно угрожала ей: “Если ты не сделаешь то-то, я не отвезу тебя в школу”. И эта перспектива вселяла ужас в сердце Стефани — пропустить школу! Так что она делала все, о чем просила её мать, отчаянно надеясь, что ещё не очень поздно. Но, когда её мать тем же угрожала младшей сестре Стефани, та отвечала: “Отлично! Мне нравится сидеть дома. Я ненавижу школу”.
Конечно, есть множество исключений, но эта модель — образцовый старший ребёнок и бунтующий младший — характерна для многих семей, особенно эмигрантских. Я просто думала, что смогу избежать такого в случае с Лулу благодаря силе воли и трудолюбию.
— Ты права, София, у меня проблемы с Лулу, — согласилась я. — То, что получилось с тобой, не получилось с ней, и это кошмар.
— Ой, не переживай, ма! — голос Софии внезапно подобрел. — Это просто такой период. Тринадцатилетней быть ужасно — я была несчастной в этом возрасте. Но все изменилось к лучшему.
Я и понятия не имела, что София страдала, когда ей было тринадцать. Как и в большинстве семей эмигрантов из Азии, в нашей не были приняты разговоры “по душам”. Моя мать никогда не разговаривала со мной о взрослении и тем более о половом созревании, которое начинается в отрочестве. Мы в принципе никогда не обсуждали “Факты из жизни” (Популярный в 1980-х ситком о девушках-подростках, познающих радости и трудности взросления под присмотром харизматичной школьной директрисы.) и, просто представляя себе задним числом, что такой разговор мог бы состояться, я чувствую, как мурашки бегают по моей спине.
“София, — сказала я. — Ты точно такая же, какой была я в своё время: старшая, на тебя рассчитывают, о тебе не нужно переживать. Это честь — играть такую роль. В диснеевских фильмах “хорошая дочь” в какой-то момент осознает, что жизнь — это не только соблюдение правил и получение призов, и тогда она срывает с себя одежду и бежит к океану или что-то в этом духе. Это всего лишь диснеевский способ поощрить тех людей, которые никогда не выигрывали призов. Призы дают тебе возможности, и это свобода — не бежать к океану”.
Я была глубоко взволнована собственной речью. И все же я чувствовала боль. Образ Софии, бегущей домой из школы с учебниками в руках, вспыхнул в моей голове, и я почти не смогла с ним справиться. “Дай мне веник, — сказала я. — Тебе нужно позаниматься музыкой. Я все уберу”.
Глава 29 Отчаяние
Мы с моей сестрой Мишель сдали анализы, чтобы выяснить, сможем ли мы быть донорами костного мозга для Кэтрин. У сестёр больше шансов на идеальное совпадение, примерно один к трём, и я чувствовала себя странно обнадеженной, что моя кровь подойдёт. Но я ошибалась. Ни Мишель, ни я не подошли. Ирония была в том, что мы идеально совпадали друг с другом, но никто из нас не мог помочь Кэтрин. Это означало, что теперь Кэтрин должна попытаться найти донора через Национальный регистр костного мозга. К нашему ужасу, мы выяснили, что раз братья и сестры не смогли совпасть, то шансы найти донора резко снижаются, особенно для выходцев из Азии и Африки. Интернет пестрел воззваниями от умирающих пациентов, отчаянно ищущих совпадения по костному мозгу. И, даже если такое совпадение находилось, процесс растягивался на месяцы — месяцы, которых у Кэтрин могло и не быть.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: