Стивен Кинг - Темная половина (Dark Side)

«Чуешь, куда все клонится?» – подумал Алан. Но он не должен все же верить в это.

– Тебе бы следовало вернуться в постель, – сказал шериф, – а то ты встанешь завтра с новым приступом мигрени.

Она покачала головой.

– Я думаю, что этот головной монстр наконец оставил меня в покое, по крайней мере, на некоторое время. – Энни бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц. – Я все же не буду спать, пока ты не придешь... если, конечно, не совсем уж поздно.

Он обхватил ее грудь через ночную рубашку и крепко поцеловал в раскрытые губы.

– Я поднимусь сразу же, как только закончу с этим.

Она ушла, и Алан убедился, что прошло уже более десяти минут. Он снова связался с Вайомингом и с тем же сонным диспетчером.

– Я уж подумал, что вы забыли обо мне, приятель.

– Вовсе нет, – ответил Алан.

– Вы дадите свой номер в «ЛОУЗ», шериф?

– 109-44-205-МЭ.

– Я не сомневаюсь, что вы – оригинал, а не какая-то дешевая копия, все в порядке. Жалею, что пришлось заставить вас пройти всю эту тягомотину в столь поздний час, шериф Пэнборн, но вы должны меня понять.

– Все правильно. Что вы скажете мне насчет доктора Притчарда?

– О да, они с женой числятся в нашей картотеке уехавших на время, все так, – сказал диспетчер. – Они отправились в Йеллоустонский парк, в палаточный лагерь, до конца месяца.

«Вот так, – подумал Пэнборн. – Ты понял? А ты здесь прыгаешь вокруг дурацких теней посреди ночи. Никаких перерезанных глоток. Никаких надписей на стенах. Просто два старых туриста вспомнили молодость».

Но он почему-то не чувствовал большого облегчения. Доктор Притчард оказался трудным орешком, к которому было почти невозможно подобраться в ближайшие две недели, а то и больше.

– Если мне необходимо передать что-то срочное этому парню, как вы считаете, смогу ли я это проделать? – спросил Алан.

– Думаю, что да, – ответил диспетчер. – Вы можете связаться с телефонной службой в Йеллоустоне. Они узнают, где находится доктор Притчард, или где они оба должны быть в данное время. Конечно, на это уйдет какое-то время, но, вероятнее всего, они все же свяжут его с вами. Мне приходилось с ним встречаться, раз или два. Он, по-моему, достаточно приятный старикан.

– Это очень кстати было узнать, – сказал Алан. – Спасибо за все сделанное для меня.

– Не стоит – ведь для этого я и сижу здесь. – Алан услышал шуршание переворачиваемых страниц и смог четко представить себе, как почти через добрую половину американского континента этот его безличный собеседник снова уткнулся в свой любимый «Пентхауз».

– Спокойной ночи, – сказал Пэнборн.

– Спокойной ночи, шериф.

Алан повесил трубку и присел в своем кабинете, глядя через его небольшое окно в окружающую темноту.

Он появится здесь. Где-то. Он еще придет.

Алан снова задумался, как он будет ощущать себя, если его собственная жизнь – и жизни Энни и детей – окажется под нависшей угрозой. Он все время старался предугадать, что же получится, если он сам будет знать об угрозе, но никто не поверит тому, что он знает.

«Ты опять забираешь работу с собой домой, дорогой», – как бы услышало сознание Алана слова Энни.

И это было правдой. Пятнадцать минут назад он был абсолютно уверен – если не головой, то своими нервными окончаниями он это ясно ощущал – что Хью и Хельга Притчарды лежат мертвыми в луже крови. Это оказалось неправдой, они должны были мирно почивать под ночными звездами в Йеллоустонском национальном парке. Вот тебе и интуиция; она лишь морочит тебе голову.

Именно это и должен будет ощутить Тад, когда мы выясним, что действительно происходит. Когда мы сможем найти объяснение, каким бы странным оно не оказалось, окажется, что вся эта чертовщина соответствует естественным законам жизни.

Действительно ли шериф верил в это?

«Да, – решил он, – действительно. По крайней мере, головой». Нервные окончания были не столь послушными.

Алан выпил молоко, выключил настольную лампу и поднялся в спальню. Энни еще не спала и была соблазнительно обнаженной. Она заключила его в объятия, и Алан радостно позволил себе забыть обо всем другом.

Старк позвонил снова через два дня. Тад Бомонт в это время находился в Дейв-маркете.

Это был магазин всякой всячины в полутора милях вниз по дороге от дома Бомонта. Туда всегда можно было пойти, когда пробежка в супермаркет в Бревере казалась слишком малообоснованной, или просто было жаль утруждать столь долгим путешествием свою натруженную задницу.

Тад в эту пятницу, вечером, шествовал в магазин за упаковкой с полудюжиной банок «Пепси», несколькими пакетами чипсов и за баночками различной приправы. Один из охранников сопровождал на машине Бомонта. Было десятое июня, половина седьмого вечера, излишне яркий свет на небе постепенно угасал. Лето, это прекрасная зеленая приманка, снова до краев заполнило Мэн.

Полицейский сидел в машине, когда Тад вошел внутрь торгового здания. Он взял содовую и начал рассматривать банки с приправой (у каждого из нас должны быть свои вкусовые пристрастия, хотя бы к простому луку), когда зазвонил телефон.

Он вскинул голову, думая: «Ох! Ну ладно».

Розали, продавщица за прилавком, сразу же сняла трубку, сказала «Хэллоу», прислушалась, затем взяла телефон и протянула Таду, словно тот уже должен был все понять без слов. Тад был снова захвачен тем чувством отрешенности, которое слишком часто и всегда неожиданно в последнее время преследовало его.

Тад чувствовал себя абсолютно спокойным. Его сердце только один раз гулко ударило в груди, но только лишь один раз, а затем оно снова равномерно заработало в обычном ритме. Он не вспотел.

И вокруг не было слышно птиц.

Он не ощущал ни того страха, ни той ярости, которые столь сильно проявились при прошлом разговоре. Он не потрудился спросить Розали, звонит ли его жена, Лиз, чтобы он заодно прикупил дюжину яиц или, быть может, пакет апельсинового сока, пока он еще в магазине и не ушел. Тад знал, кто это звонит.

Он стоял рядышком с компьютером «Мегабак», весь зеленый экран которого занимало объявление, что на прошлой неделе никто не получил главный приз по лотерее, а потому он возрастает для этой недели уже до четырех миллионов долларов. Тад взял трубку и четко произнес:

– Хэллоу, Джордж.

– Хэллоу, Тад. – Мягкий южный акцент по-прежнему, но уже без тех визгливых и карикатурных нот, которые раньше так и выпирали на этого голоса, давая повод для всевозможных обидных и безобидных насмешек над его хозяином. Таду пришло в голову, сколько усилий надо было в юности затратить Старку, чтобы избавиться от этих фальшивящих нот, выдающих его с головой как неотесанную деревенщину.

«Но сейчас мы уже не юнцы, – подумал Тад, – а пара белых американских романистов, беседующих друг с другом».