Николай Кокурин - Сказочки для отчаянных. №№ 00-88
- Название:Сказочки для отчаянных. №№ 00-88
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:9785449084286
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Кокурин - Сказочки для отчаянных. №№ 00-88 краткое содержание
Сказочки для отчаянных. №№ 00-88 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Ребёнок и вообще человек, слабо различающий кислое от солёного, когда оно замаскировано под сладкое или горькое, не в силах, пробудившись дать трезвую оценку своего солдата—разведчика. Ребёнок или чел без—сознательный только ликует или огорчается и только с возрастом начинает улавливать тонкий обман и иносказание в примитивных картинках. Так и мальчика совсем не интересовало, почему ему снился волк, хотя он больше любит зайцев, он их просто боялся и всё. А проснувшись, плакал и мечтал о настоящем, живом кролике. Но в течении дня очень часто бывало, что не в пример кротости зайцев—кроликов, на которых все мы бываем похожи, когда безобидны и ласковы, не слушался старших и страшно ругался, оспаривая у сестры очередную машинку, до которой ему и дела—то никакого не было, пока сестра не стала играть забытой под диваном игрушкой. И сестра в ответ не уступала в рычании и потому им обоим снились волки, хотя они оба больше любили зайцев и хотя папа говорил им, что волки добрые и никого просто так не кусают, но как санитары леса чистят лес. А чтобы не попасть им в пасть нужно иметь любовь и волки это чуют, ведь у них нюх, и они радуются как щенки такому человеку. И напротив, выброс адреналина в кровь со страха, ведь страх только у тех, кто в любви не совершенен 5 5 Ср. 1Иоан. 4, ст.18: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви».
, подаёт волку сигнал к атаке. У травоядных животных этот страх пропадёт окончательно, когда его не станет у человека; у домашнего скота, когда хозяева будут любить, и тогда хищники тоже будут жевать траву и лев будет играть с ягнёнком, а кошка, собака и крыса будут лакать молоко из одной миски. Папа рассказывал им, что с его животными так уже было, когда он был маленьким, хотя и ему снились страшные сны, но то были бесы в собственном своём обличие, не прикрытые аллегорией, которая стала появляться с возрастом.
Вот и Зайка наблюдал из ночи в ночь всё без прикрас, буквально и как мог, корректировал мальчика днём ради грядущей ночи. Сонному волку всего—то надо было отдать на растерзание жадность и обзавестись щедростью, и Зайка, самое большое, что мог, это приносить себя на растерзание руками самого же мальчика. То голова оторвётся у любимой игрушки, то лапа. Зайку от него прячут, чтобы не растрепал совсем до поры, когда время появится зашить. Мальчик опечалится, но этим навыкает прощанию с любимыми вещами и друзьями. А тут родители снова найдут время и подошьют голову. Мальчик опять рад, но и привязанность возрождается с пущей силой. И шёпот о волках снова звучит по ночам. В конце одной такой ночи Зайка не выдержал и взмолился ко Голосу сделать его живым зайцем (не знал он ещё тогда, что мальчику в эту минуту снится кролик, прогоняющий волка без ругани, но протягивая ему морковку, волк схватил морковку и убежал). Отвечал Зайке Голос:
– Подумай вот над чем: пока ты тряпочный да ватный ты будешь жить долго. А став живым не проживёшь больше пяти—семи лет, да и—то с особого благословения. Тебе уже сорок три, живые зайцы столько не живут.
– И пусть. Хочу прыгать, щипать траву, дышать, спать. Не хочу видеть и слышать ваши ночные симфонии.
– А с мальчиком остаться хочешь?
– Теперь хочу ответить, что нет, но если бы у меня был выбор остаться или уйти, наверное, я бы выбрал остаться.
– Будь по—твоему, Зайка.
– Только ли по—моему, Голос? Мне бы хотелось, чтобы это и Твоя была воля.
– Если честно, то если бы ты сегодня не попросил меня об этом, я бы сам сегодня же предложил тебе тоже.
– Да будет воля Твоя.
– Окей: НАША.
Кольцо певчих подхватило антифон беседы, издавая нечто похожее на завыванье «У—А» или «А—У», но Зайка последнее время часто был с мальчиком как в храме, так и при рекламе у телевизора и для него это больше звучало толи «Аминь» толи «Вау».
«Обратной трансфигурации уже не будет» – сквозь сон и сознание доносилось до Зайки из—за тумана, уходя в без—памятство и уступая место инстинктам и мышечным подёргиваниям. Мальчик так же в ответ дёрнулся под одеялом и открыл глаза:
– А это кто мне подарил живого Зайку? – первым делом спросил мальчик.
– Ой, кролик, – не поддельно изумилась сестра. – А мне на день рожденье такого не подарили, – искривляясь в плаче застонала она. Мальчику сегодня исполнилось три годика.
– А мы и не дарили, – стали оправдываться родители. – Это наш шитый Зайка превратился в карликового кролика и такого же цвета остался, даже штанишки не снял.
– И правда, – подтвердила сестрёнка, мал—помалу затихая и успокаиваясь. Даром что шестилетка, а всё такая же маленькая и ревнивая, как и была, когда братик только народился. Хотя и ждала она его, думала сразу играть с ней станет, а тут сперва писк один да лежит неповоротливо. Родители только им и занимаются, воркуют над ним, пелёнки, распашонки, памперсы—хагисы, а ей всё окрики да укоры, что игрушками в кроватку тыкает. А тут ещё вырос, и отнимать всё стал, ужас!
– А где мой шитик, куда вы его дели? – начиная гладить живого, всё же не поверив в претворение шитика в житика, как—то отстранённо поинтересовался мальчик, вспоминая, наверное, сон. Так он и думал некоторое время, что пока спал, мама или папа, а может и оба одновременно, спрятали шитика и подложили живого и решили разыграть. Он так думал, хотя и не смог бы выразить такими словами, а вскоре и вовсе забыл про шитика.
Зайку так и назвали Житик. И о нём брат с сестрой спорили и ругались, чья очередь держать на руках или гладить или обижались если кто, как кому—либо из них казалось, дольше продержал Житика на руках или больше травы скормил. И снова снились волки, но не рычали, а стояли смотрели в недоумении. Так что не было страшно, но как—то не ловко и совестливо. И вскоре дети перестали ссориться и уже уступали друг другу и ждали, когда один наиграется и передаст другому. Но и это скоро прошло и играли, и гладили и кормили оба сразу без криков и состязаний. Весело было особенно летом на даче за высоким забором. Бегали по траве, среди деревьев и кустов смородины, роз и тюльпанов и редких грядок клубники. Житик то догонял, то убегал, как будто понимал человеческие игры. За калитку даже не порывался выскочить. Лизал язычком носы и щёки детишек, покусывал легонько их пальчики, барабанил лапками когтистыми по руке, когда подставишь. В общем, забавлялся и забавлял.
Когда мальчику было десять лет Житик умер. Схоронили его под окном дома на даче, среди тюльпанов, роз и смородины. Дети плакали и молились о нём. А ночью Житик одновременно приснился обоим. Сказал:
– Вот и я, Житик—шитик. Не убивайтесь так безутешно, я в Раю, прыгаю по райским грядкам и лужайкам и вас поджидаю. – Тут мальчик толи вспомнил, толи сообразил, что ведь и впрямь Житик и есть тот самый шитик, что был у него в раннем детстве любимым Зайкой.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: