Неизвестен Автор - Загадка седьмого кессона
- Название:Загадка седьмого кессона
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Неизвестен Автор - Загадка седьмого кессона краткое содержание
Загадка седьмого кессона - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Словно губастый, траченный молью таитянский божок, он смотрел в окно и плакал, и царапал по бумаге обкусанной шариковой ручкой. С незапамятных времен жил он бесхитростно на виду у всех, однако, никто и никогда не видел его такого, и значит, было что, было что скрывать Семену Белинькому: этот звенящий холодок вдоль позвоночника, тревожный внутренний гул, сомнительное торжество правого, образно мыслящего мозгового полушария Семен сочинял очередные стихи.
В эту минуту он оплакивал, елозя по корявому подоконнику, не свою объективную утрату - замену фамильного мягкого знака на безродную свистящую - оплакивал Семен зыбкие, недостоверные явления, происходившие с ним когда-то. Казалось ему, что в далеком городе, где оставил он свою юность, кто-то думает о нем, ждет его возвращения, кто-то смотрит вот так же, как он, в метель и тоже плачет, отходя ко сну, с учетом разницы поясного времени.
Легкая птица прошлась по мятой школьной тетрадке - появилась там клинописная стремительная надпись "Письмо к женщине". Качнулась светлая челка сделавшего дубль в "Англетере" и заторопился, заторопился Семен только бы успеть, только бы не отстать от того, кто - и без того в заведомо обреченной попытке - рвется у него изнутри...
"Мой дом забыт, он не проигран в карты, не конфискован и не подожжен, он был оставлен мною как-то, как будто громом поражен. Я, пораженный будто громом, маячу на краю Земли... Не стань мне домом, о не стань мне домом как звездный свет, как желтый лист!.."
Черт его знает, может быть действительно не кривил душой Семен, может быть, на самом деле пришлись ему по нраву эти слепые центробежные силы, словно мягкий камушек, закинувшие его куда Макар телят не гонял?!
Может быть, в отличие от известного поэта с неудобно склоняемой фамилией, в бездомности обрел он опору - подставку для балансирования?!
Но почему тогда плакал Семен в ночи?
"По-прежнему среди равнины стоит мой дом в кольце путей, колокола рождений и смертей - там рюмки отбивают именины. Привычка там тоскует на пороге, собака ожидает у дверей... Не стань мне домом, как концом дороги, событьем в бесприютности моей!.."
Трое их было в ту прекрасную залетейскую пору, как еще до ссылки говаривал первый из них, ныне с больным сердцем под журчанье Гольфстрима прокартавивший нобелевскую речь в гулком, украшенном флагами помещении, а третий переоценил себя, неосмотрительно ввязался в маленький религиозный диспут где-то под Бухарой и в решительную минуту стушевался, не сумел отстоять догматы иудаизма перед шиитской бритвой, а второму посреди всего этого абсурда забрезжил некий свет... но об этом будет сказано позже...
Стекло в том месте, куда Семен прижимался лбом, оттаяло, и в овальном, неправильной форме иллюминаторе сквозь неясное вчера проступил его завтрашний день - седьмой день голодовки.
Не честолюбивые политические замыслы докучали Семену, и не решению продовольственной проблемы споспешествовал он. И даже не научный голодарь, любимец Запада - корифей здоровья Брегг, посредством виндсерфинга на девяносто втором году жизни подаривший свое легкое, но полное незаменимых аминокислот тело акулам Тихого океана, установил Семена на этот чреватый всякими неожиданностями путь.
Просто сидел когда-то преуспевающий начальник мощного вычислительного центра Белинский в метро, на парапете подземного перехода с линии на линию, товарища ждал - такого же делового парня, как он сам, Белинский. Внезапно среди всей этой давки и толкотни странно перехватило ему горло, что-то заставило его поднять глаза вверх, и вдруг с громом разодрался бетон, вспыхнул свет перед глазами - вернее, сделался Семен огромным светом, а потом все исчезло и увидел Семен, что это он бежит и толкается вместе со всеми, и даже более того - что все они, люди, абсолютно неразличимы, одинаковые, как один человек, и этот один человек - он сам.
Диковинная мысль распахнулась перед ним от земли до неба: да что ж это мы за орда такая дикарей, у которых одна забота - завтра сработать больше каменных молотков, чем вчера!
Высоко-высоко, как не получалось у него на тренировках по карате, завизжал Семен и, разрывая душу почище Дэвиса или Маллигана, хлынули у Семена слезы, так что стоящий неподалеку подземный милиционер рванулся было к нему на помощь, но по дороге застеснялся и, отвернувшись, пряча лицо, проскочил мимо, старательно топоча сапогами.
А тут как раз и товарищ подоспел...
Много надежд возлагал он на эту встречу - надо было вопрос решить, как друг друга к себе по совместительству оформить, какой конкурентноспособный подарок в Главсоюзкомплект отвезти, чтобы фонды на американскую магнитную ленту "скотч" выбить...
Впервые случилась с ним такая позорная проруха - не узнал он того, к кому торопился на встречу: мешковато сидел перед ним заплаканный человек и смотрел куда-то вдаль пронзительными даже сквозь слезы глазами. В общем, как позже обнаружил Семен в самопальных переводах с китайского - "того старика больше не стало, пришел совершенно другой старик".
Товарищ ушел несолоно хлебавши, а Семен, будто камень на камне, просидел до самого закрытия метро, покуда не потеснила его пылесосом старуха-заочница. Тогда сдвинулись внутри Семена какие-то колесики, медленно поднялся он с места и, не боясь ошибиться, двинулся все равно к какому выходу - открылась ему жизнь, как она есть, и не стояла больше перед ним проблема отбора и выбора.
Пока он шел домой по темным улицам, никто не попался ему навстречу, только у закрытой пивной отделился от стены зеленый при газосветке человек, подошел к нему и пахнул на него перегаром:
- Что, еврей, русского пива захотел? На-коси выкуси! - и показал ему фигу. И засмеялся.
Но не ужаснулся Семен, не взметнулась его нога в отработанном приеме "йоку-гэри", не рухнул наземь человек с переломанными ребрами...
Обнял Семен забулдыгу и тихо сказал:
- Пойдем ко мне, брат! У меня водка есть.
И пошел дальше, не оглядываясь, а человек отшатнулся и заторопился в темноту от этого жуткого места - напугал его проклятый еврей до смерти!
А когда Семен пришел домой, он первым делом открыл холодильник и выбросил в мусоропровод все консервы и колбасу, которые хранились там в неблагоприятных для ботулизма условиях: чувствовал Семен, что он - все свиньи и коровы мира, все рыбы, все существа с клешнями и щупальцами, и стоял у него в ушах свой собственный визг на далеком мясокомбинате, где ему, полуоглушенному током, он же сам - забойщик скота в звании ударника коммунистического труда вскрывает яремную вену.
И успокоился тогда Семен.
И ни с чем не сравнимое, ничем не омраченное счастье, что впервые за много бесчисленных лет, пока в кромешной тьме пробирался он, сам того не зная, к этому самому свету, к бессмертию себя как частицы Жизни, пока занимался разными, недостойными человека глупостями, впервые, но зато уж навсегда, усталый блудный сын вернулся домой, и прежнее нелепое, полное бессмысленных тревог и страстей существование ушло и никогда не вернется, никогда ранее не бывалое счастье охватило Семена.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: