Даниэла Стил - Благословение

— Прекрасно. У нас в Нью-Йорке страшная жара. И сегодня невероятно жарко. Слава богу, что в нашем офисе кондиционер еще не сломался. Как у вас с Брэдом дела?

— Мы с ним, как всегда, завалены работой. — «И пытаемся зачать ребенка». Она представила себе лицо матери, узнай она об этом, и Пилар продолжала говорить с улыбкой на лице: — Мы действительно оба ужасно замотаны. Брэд занят в бесконечном процессе, ау меня такое впечатление, что в моем офисе за этот месяц побывала половина населения Калифорнии.

— В твоем возрасте тебе уже пора стремиться к судейскому креслу, как это делали твой отец и Твой муж. Тебе незачем иметь дела со всеми свободомыслящими подонками Калифорнии. — «Спасибо тебе большое, мамочка!» Звонок нисколько не отличался от всех предыдущих: вопросы, упреки, скрытое обвинение, явное неодобрение. — Ты знаешь, твой отец стал судьей, когда он был даже чуть младше, чем ты сейчас. А когда ему было столько, сколько сейчас тебе, его назначили главой апелляционного суда — это была большая честь.

— Да, мама, я все это знаю. Но мне нравится то, что я делаю. И потом, я не уверена, что для нашей семьи сразу двое судей не будет слишком много. И, между прочим, далеко не все мои клиенты — «свободомыслящие подонки». — Но она уже разозлилась на саму себя из-за того, что вынуждена была оправдываться. Вечно мать провоцировала ее на это.

— Как я понимаю, ты продолжаешь защищать тех же людей, которых ты защищала, будучи общественным адвокатом.

— Не совсем так. Дело в том, что многие из моих теперешних клиентов имеют гораздо больше денег. Ладно. А как у тебя? Много работы?

Очень. Я сама совсем недавно дважды участвовала в судебных процессах, в качестве свидетеля, в случаях, связанных с неврологическими заболеваниями. Это было очень интересно. И, конечно, мы выиграли оба процесса. — Скромность никогда не была одним из достоинств Элизабет Грэхем, и тем, кто это знал, было легче с ней общаться.

— Конечно, — неопределенно сказала Пилар, — извини меня, пожалуйста… но мне действительно нужно заняться делами. Я перезвоню тебе скоро… береги себя. — Она поспешно положила трубку, как всегда, испытывая чувство поражения после разговора с матерью. Она никогда не могла одержать верх, мать всегда была не согласна с ней, и Пилар никогда не могла добиться того, чего она хотела. Но самое смешное во всем этом было то, что за все эти годы Пилар сумела понять, что ей и не надо ничего добиваться от матери. Она уяснила это уже давно. Ее мать была тем, кем она была всегда, и меняться она не собиралась. А вот Пилар продолжала ждать от нее чего-нибудь новенького и надеялась, особенно в те моменты, когда мать звонила сама, что она изменится по отношению к ней. Но Элизабет так и не стала той ласковой, доброй, отзывчивой и любящей матерью, которую Пилар всегда хотела иметь. И отец никогда не был таким. Но теперь у нее для этого есть Брэд, со всей его любовью, и пониманием, и добротой, о которых она так мечтала и не имела никогда. А если она нуждалась в ком-нибудь, похожем на мать, то рядом была Марина, и никто из этих двоих никогда не подводил ее.

Во время судебного перерыва она позвонила Марине, чтобы поблагодарить ее за рекомендацию хорошего врача, и Марина была довольна, что Хелен Вард понравилась ее подруге.

— Что она сказала? Обнадежила тебя?

— Да, вполне. Во всяком случае, она не сказала, как моя мать, что из-за того, что я старая, у нас могут быть дети-уроды. Но она объяснила, что нам потребуется время и кое-какие усилия.

— Я уверена, что Брэд готов сделать все, чтобы увидеть тебя счастливой матерью, — сказала Марина, и Пилар подумала, насколько бы отличалась реакция ее матери, скажи она ей об этом.

Он думает, что и так делал все от него зависящее, — рассмеялась Пилар. — Доктор Вард дала мне таблетки, которые, может быть, помогут. Самое главное во всем этом то, что я не теряю надежды, но согласись, я ведь уже не девочка.

— Кто? Ты? Вспомни мою мать… последнего ребенка она родила в пятьдесят два…

— Перестань. Каждый раз, напоминая мне об этом, ты пугаешь меня. Как будто хочешь сказать, что я забеременею, когда мне будет за пятьдесят.

— Я тебе еще не то могу пожелать, — Марина добродушно рассмеялась, — но если небесам будет угодно, чтобы ты забеременела в девяносто лет, будь уверена, ты забеременеешь.

— Ты мне очень помогла, Марина, я ценю это. Знаешь, моя мать звонила сегодня, вот это действительно был сюрприз.

— Да? И какими же приятными новостями она с тобой поделилась на этот раз?

— Особенно никакими. Сообщила, что в Нью-Йорке стоит сильная жара, и напомнила мне, что моему отцу было столько же, сколько сейчас мне, когда-то поставили во главе апелляционного суда.

— Ну да, ты же у нас просто неудачница. Даже не представляю себе… Как мило с ее стороны напоминать тебе об этом.

— Я тоже так подумала. Между прочим, она считает, что мне подходит твоя должность.

— Я с ней согласна. Но это уже совсем другой разговор, а мне сейчас надо возвращаться, чтобы как раз занять свое место. Сегодня после обеда я должна вынести приговор по делу, в котором преступление совершено пьяным водителем. Сам шофер вышел из-под обломков автомобиля абсолютно невредимым, но чуть не убил тридцатилетнюю беременную женщину и троих ее детей. К счастью, существует жюри присяжных, и им тоже придется принять решение.

— Да, видимо, случай непростой, — сочувственно сказала Пилар. Ей нравилось вот так обмениваться мнениями с подругой, она любила все эти разговоры и высоко ценила их дружбу. Она никогда не разочаровывалась в Марине.

— Конечно, непростой. Ладно, береги себя. Скоро я тебе все расскажу. Может, позавтракаем вместе на днях, если ты не очень занята?

— Хорошо, я позвоню тебе.

— Спасибо. Ну пока. — Закончив разговор, они обе вернулись к своей работе.

Им не удалось позавтракать вместе ни на этой неделе, ни на следующей. Обе были слишком заняты, и Пилар с головой ушла в работу, пока Брэд не предложил уехать на несколько дней и поселиться в одном очень уютном маленьком отеле в Кармел-Веле, о существовании которого он давно знал. Как он объяснил, наступала «критическая неделя». ЛГ у нее уже вот-вот начнет выделяться, а это значит, организм готов к овуляции и она наступит через день-два. И муж решил, что было бы гораздо лучше уехать и заняться ее проблемами вплотную, чем сидеть на месте и постоянно быть в напряжении: ему — в суде, а ей — у себя в офисе.

Но к тому времени, как они добрались до отеля, оба были совершенно измучены после нескольких дней напряженной работы. Они были просто счастливы от того, что оказались вдвоем, в уютной комфортабельной обстановке, и наслаждались обществом друг друга и тем, что можно было говорить и думать, не боясь быть прерванными телефонным звонком или тем, что на них в любой момент обрушится поток сводок и докладных записок.