Даниэла Стил - Зоя

Если бы судьба сложилась иначе, она, вероятно, вышла бы замуж у себя на родине за князя и жила бы в одном из дворцов в Петербурге. Это было несправедливо — так же несправедливо, как и сокрушительная депрессия, которая все еще продолжалась. Казалось, что в тот год голодали все, кроме клиентов Аксель.

На Рождество Зоя повела Николая на фильм «Тарзан», и он был в восторге, а потом они вместе пошли в кафе. Он учился в школе и прекрасно успевал, а в одиннадцать лет заявил вдруг, что хочет стать бизнесменом, как его отец. Саша же хотела стать кинозвездой.

Зоя купила ей с знаменитую куклу Шерли Темпл, и она всегда носила ее с собой вместе с Аннабель, которая уцелела во время пожара. У них было счастливое детство, несмотря на все трудности, которые им пришлось пережить. Весной Аксель назначила Зою заместителем директора, что означало большую зарплату и более высокий престиж и давало самой Аксель чуть больше свободного времени. Зоя уговорила Аксель разрешить Элси де Волф по-новому оформить магазин, и салон стал пользоваться еще большим спросом.

— Счастлив тот день, когда вы вошли в эту дверь! сказала Аксель, глядя на оживленную толпу покупателей — салон только что открылся после косметического ремонта. Среди клиентов был даже мэр Нью-Йорка Фиорелло ла Гуардиа, и дела пошли еще лучше, чем прежде. Аксель подарила Зое норковую шубу, и та задохнулась от восторга, глядя на нее. Она была сделана из прекрасной норки и безукоризненно сшита. Зоя смотрелась в ней превосходно, когда возвращалась домой к детям на автобусе, а еще через год она смогла переехать в новую квартиру, которая находилась всего в трех кварталах от «Аксель». Теперь у каждого из детей была своя комната. К тому времени Николаю было уже почти тринадцать, и он был рад, что Саша не будет теперь постоянно путаться у него под ногами.

А два года спустя, в день рождения Саши, которой исполнилось одиннадцать, Аксель пригласила Зою поехать с ней в Париж за покупками. Николай отправился погостить у друга, Зоя наняла к Саше няню на три недели, и они с Аксель отплыли во Францию на «Куин Мэри». Когда шампанское было выпито и всеобщее возбуждение улеглось, Зоя увидела удалявшуюся статую Свободы и подумала, как много событий произошло после смерти Клейтона. Он умер семь лет назад. Ей исполнилось тридцать семь, но казалось, что прожила она не одну, а несколько жизней.

— О чем вы думаете, Зоя? — Аксель не могла оторвать от Зои глаз. Она была прекрасно одета в изумрудно-зеленый, цвета моря, костюм и маленькую элегантную меховую шапочку. Про такие глаза, как Зоины, говорят «цвета морской волны», подумала Аксель.

— Я думала о прошлом.

— Мне кажется, вы слишком много думаете о прошлом, — откликнулась Аксель. Она очень уважала Зою и часто недоумевала, почему та не пытается восстановить свои прежние светские связи. Ведь у нее для этого было достаточно возможностей. Все клиенты были влюблены в нее, и на столе у Зои всегда были сложены пачки приглашений, адресованных «графине Зое», однако она почти никуда не ходила, повторяя, что «это все у нее уже было».

— Может быть, Париж внесет что-нибудь новое в вашу жизнь?

Зоя только засмеялась и покачала головой.

— В моей жизни было более чем достаточно острых ощущений. — Революции и войны, брак с человеком, которого она обожала… После всех этих лет она все еще любила Клейтона и понимала, что снова попасть в Париж без него будет мукой. Он был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила; она была убеждена, что никогда в ее жизни не будет такого человека, как он… разве что ее сын… Она улыбнулась этой мысли и глубоко вдохнула морской воздух. — Я еду в Париж работать, — заявила она, затем засмеялась.

— Как знать, как знать, дорогая. Не зарекайтесь.:, Потом они вернулись в каюту, Зоя открыла чемодан и поставила фотографию детей на столик у кровати. Кроме них, ей никого больше не надо. Она легла в постель, взяла новую записную книжку и стала составлять перечень тех вещей, которые они собирались заказать в Париже.

Аксель забронировала номера в отеле «Ритц» на Вандомской площади, и Зою ослепила давно забытая роскошь. Прошли годы с тех пор, как она нежилась в глубокой мраморной ванне, именно такой, какая была у нее в доме на Саттон-плейс. Она закрыла глаза и погрузилась в теплую воду. Они собирались делать покупки лишь на следующий день, поэтому по приезде Зоя, ничего не сказав Аксель, вышла одна из гостиницы прогуляться. Ее переполняли воспоминания, когда она шла по улицам, бульварам и паркам, где они когда-то бродили с Клейтоном. Она зашла в кафе «Де флор», а затем, не удержавшись, взяла такси, поехала в Пале-Рояль и молча постояла перед домом, где жила с Евгенией Петровной. Бабушка умерла семнадцать лет назад; за эти семнадцать лет было и плохое, и хорошее, была работа, тяжелая работа, и теперь у Зои есть свои, любимые дети. Воспоминания о бабушке и о муже переполнили ее, и слезы медленно потекли у нее по щекам. Казалось, она ждет, что Клейтон подойдет сзади и похлопает ее по плечу, как в тот вечер, когда они встретились. Ей все еще слышался его голос, как будто он говорил с ней несколько часов назад. Медленно повернувшись, она пошла в Тюильри и села на скамейку, погрузившись в воспоминания, глядя на играющих детей. Она размышляла, как сложилась бы жизнь, если б она воспитывала Николая и Сашу здесь, — возможно, ей было бы легче, чем в Нью-Йорке, но там ее жизнь протекала стремительнее, а работа у Аксель дала ей новую цель в жизни. У Аксель она работала уже пять лет, ей было интересно покупать самой, а не обслуживать всех этих избалованных, капризных дамочек. Она ведь так хорошо их знала.

Это были женщины, с которыми она умела общаться, которых понимала, с которыми была знакома всю жизнь. Иногда в этой связи ей вспоминалась ее же собственная мать.

Зоя нравилась и мужчинам; она была способна красиво одеть их жен, но так же внимательно относилась и к их любовницам, которых они с собой приводили.

Она не позволяла себе никаких сплетен, никакой критики — только изысканный вкус и дельные советы. Аксель знала, что без Зои успех салона никогда не был бы так велик. «Графиня», как ее называли, придавала салону аристократический шик, украшала жизнь обеспеченных Нью-Йоркцев. Но сейчас вдруг Зоя почувствовала себя опять молодой, и в то же время ей грустно было думать о новой жизни, которая началась, когда она впервые оказалась в Париже.

Когда она села в такси, чтобы ехать обратно в гостиницу, у нее слегка дрогнуло сердце, ведь за рулем мог оказаться князь Владимир Марковский. Вечером в отеле она поискала его имя в телефонном справочнике, но не нашла. Вероятно, он умер. Сейчас ему было бы около восьмидесяти.