Ава Рид - Безумно

Я такой, какой есть, и мне никогда не было легко познакомиться с кем-нибудь или на что-нибудь подписаться, когда я не мог понять, зачем я этому человеку нужен. Но это, безусловно, относится ко всем – мы никогда не можем этого знать. Однако прошлое научило меня, что у меня есть неплохие шансы попасть в такие категории, как банковский счет, клуб, богатый отец и спортивный автомобиль. Большинству нравится именно это. А не категория «Мэйсон».

Мой отец и его компания хорошо известны, нетрудно оценить его состояние и погуглить про наши семейные отношения. Моя мать живет на свое выходное пособие и до прошлого месяца жила с каким-то парнем-моделью, понятия не имею, что она делает теперь и актуален ли еще тот бойфренд. Отец заботится лишь о поддержании круглых цифр на своем банковском счете и о мнении высшего общества, пока все вокруг усердно размышляют о том, почему его сын не занимается недвижимостью или не торгует акциями на фондовом рынке. Все просто, я хочу покоя. Мой отец никогда не нуждался во мне, а сейчас он больше не нужен мне.

Телефон вибрирует у меня в кармане, я достаю его. Лицо Алана Грина смотрит на меня с дисплея. Помянешь черта, вот и он…

Мой личный Дарт Вейдер.

Только этого не хватало. Я решительно сбрасываю звонок и кладу телефон обратно. Сейчас действительно не лучший момент, и я не в состоянии противостоять ему.

Наконец я добираюсь до лестницы и как можно быстрее спешу наверх. Зайдя в офис, я на мгновение закрываю глаза. Я счастлив оставить людей, клуб и в значительной степени громкую музыку у себя за спиной. Выключить это все.

Это и весь наш гребаный мир.

Мое сердце яростно колотится в груди, голова трещит, словно у меня похмелье, а мысли скованы, потому что они направлены только на одно: на девушку, которую я не могу завоевать.

Ноги несут меня в соседнюю комнату, где я достаю новую рубашку из комода рядом с кроватью и ловкими движениями быстро натягиваю ее. Затем я возвращаюсь в офис и вздыхаю с облегчением.

Этот вечер просто шикарен. Ну да. Вкратце о моей жизни.

И он становится еще лучше, потому что телефон звонит снова – опять мой отец. Хотя это уже невозможно.

Я хочу решительно сбросить вызов, но знаю, что рано или поздно должен буду ответить и начать этот разговор. Отец звонит мне каждый божий день в течение последних нескольких недель, так что это должно быть важно или срочно. Наверняка это касается компании – там все и всегда важно или срочно.

И я более чем уверен, что он еще раз начнет объяснять мне, почему я должен взять на себя его фирму и принимать участие в жизни его империи, которую он с таким усердием построил. Тот факт, что он громче всех утверждает, что дело его жизни должно продолжаться в рамках его семьи, не лишен иронии. Кроме того, совсем скоро он выполнит свою угрозу, данную прошлой осенью, когда он заверил меня, что его терпение ограничено и что он не позволит мне и дальше тратить впустую свою жизнь. Мне пришлось выслушать все эти нотации на Рождество, пока мы сидели за праздничным столом.

Теперь срок, который он мне дал, истекает. Лето пришло, и я уже должен был присоединиться к компании.

Вопрос не в том, станет ли он как-то действовать и закручивать гайки, а только в том, когда это произойдет…

Надо отдать ему должное – настойчивости моему отцу не занимать.

И, конечно, он спросит меня, как продвигается учеба. Я был зачислен почти на два года, потому что он этого хотел, но о том, чтобы по-настоящему учиться, не могло быть и речи. Я поступил, потому что надеялся, что тогда он отстанет от меня. И, конечно, еще и потому, что это приносит мне пользу. Экономика, финансы – я посещаю отдельные курсы, которые могут быть полезны для клуба. Но не более того.

– Что ж, поехали.

Я узнаю все ответы, только если наконец приму звонок от него. Может, после этого он оставит меня в покое хотя бы до Рождества.

– Мэйсон. – Его голос глубокий и немного сердитый.

– Чем обязан? – спрашиваю я спокойно и вежливо.

– Почему ты никогда не отвечаешь на мобильный? Хороший бизнесмен всегда должен быть на связи.

Пауза.

Я жду.

– Конечно, ты и сам это знаешь, – признает он, и в этом уверен не меньше меня. Мы оба прекрасно знаем, почему я не отвечал.

– Гриффин заходил к тебе, – это не вопрос.

– Неплохо было бы предупреждать, – признаю я.

– Это случилось бы, если бы ты не избегал моих звонков.

Туше.

Совершенно измученный, я иду к своему письменному столу под маленьким окном, из которого открывается невероятно захватывающий вид – прямо на кирпичную кладку напротив. Я прислоняюсь к нему и тру ладонью виски. Я полностью изнурен.

– Что ты хочешь, папа?

– Приходи в компанию, мальчик.

– Как часто ты собираешься заводить этот разговор? Я не хочу иметь ничего общего ни с компанией, ни с этими людьми, ни с Гриффином, ни с тобой.

Во мне закипает гнев. Медленно, но верно.

– Что сделано – то сделано. Надо оставить прошлое и двигаться вперед.

Теперь я уже смеюсь. Такие слова может произнести только человек, у которого в прошлом не было ничего важного или того, что глубоко ранило его.

– Я сейчас положу трубку.

– Мэйсон, – предупреждает он, – ты присмотришься к фирме и сделаешь это со всем старанием. Клуб не имеет значения, важно твое будущее.

– Ты имеешь в виду, что важны компания и твоя репутация. Кому нужен сын, который руководит – по твоему мнению – третьесортным клубом, где развлекаются простые люди. Или как?

Он не реагирует. Может быть, в этом нет необходимости, потому что это правда.

– Я хочу, чтобы мы договорились о встрече в следующем месяце.

– Что-нибудь еще?

– В следующем месяце, Мэйсон.

Он вешает трубку.

Я небрежно бросаю смартфон на стол, глубоко вздыхаю и ненадолго закрываю глаза. Он не может заставить меня это сделать. Но может значительно усложнить мне жизнь. И я чувствую в себе сопротивление. Я понимаю, что, может быть, мне следует уступить, потому что я веду себя, как он: выношу суждения, не вникнув в суть вопроса. Но после всего, что подарило мне мое прошлое – отсутствие матери, отец-трудоголик, предполагаемый друг Гриффин, который без стеснения лезет в самое сердце компании и всегда готов нанести удар в спину, и бесчисленного множества других, жадных до денег манипуляторов, – я все еще не готов к этому шагу.

Я смотрю на лежащие передо мной бумаги, но, поскольку я не в состоянии ясно мыслить, а этот разговор еще звучит отголоском в моих ушах, я откладываю их в сторону, в специальный ящик. О них позабочусь завтра.

Я обожаю свой клуб. И не собираюсь принимать неверные решения или садиться за работу без энтузиазма только потому, что отец выбил меня из колеи.

Взять себя в руки. Я должен взять себя в руки.