Ава Рид - Искренне

Собака останавливается у моих ног и начинает тихонько выть.

– Черт. Я чуть не забыла о тебе.

Я допиваю остатки чая одним большим глотком и встаю из-за стола.

– Пес тоже может остаться. Он милый.

– Правда? – Я смотрю на малыша, подняв брови от удивления. – Х-хорошо. Мне очень жаль, но сейчас я действительно должна выйти с Носком. С арендной платой всего в триста долларов я не могу позволить, чтобы он сделал лужу на этом дорогом паркете, – шучу я и очень этим довольна. Я немного в прострации, но в то же время мне так легко, и на этот раз мне хочется плакать от радости, а не потому, что все плохо. Джун будет просто ошарашена. Я должна срочно позвонить ей. И надо не забыть отменить назначенный просмотр. Потому что у меня есть комната. Это какое-то невероятное безумие.

– Носок? – спрашивает Мэйсон, явно озадаченный.

– Да, это его имя.

– Это самое странное имя, которое я когда-либо слышал.

– На первый взгляд, да. А на второй уже нет. Смотри, у него на лапах как будто надеты носки.

Мэйсон совершенно растерянно следует взглядом за моим пальцем и смотрит на Носка, радостно сидящего передо мной.

– Верно. Отсюда и имя?

– Ну да, а еще из-за Кевина Костнера.

– Теперь я точно пас.

Это смешит меня.

– Маме очень нравился фильм «Танцующий с волками», нам приходилось смотреть его с ней так часто, что мы с братом уже запомнили наизусть большинство значимых сцен. Рассказывать все содержание было бы сейчас слишком долго, но если вкратце: лейтенант, которого играет Кевин Костнер и которого моя мама считала очень горячим парнем, в конце концов встречает волка, которого называет Носком [3] В немецкоязычном переводе волка зовут “Socke”, т. е. «Носок», при том, что в оригинале его имя “Two Socks”, что значит «Два Носка», а в русскоязычной версии фильма волка называют «Белоног» или «Белолапый». . У него тоже были такие лапы.

– Ммм… – задумчиво отвечает Мэйсон. – Ты должна показать мне при случае этот фильм. А пока я пойду вместе с вами и покажу тебе окрестности, Энди, танцующая с собакой.

Только те моменты, когда не можешь вымолвить ни слова, несмотря на то что хотел бы сказать так много, и имеют ценность.

Входная дверь захлопнулась, и я вышел из своей комнаты. О да, отлично продуманный план, как сделать так, чтобы наши с Энди дороги не пересекались, особенно теперь, когда она здесь живет. Я закатываю глаза, размышляя о своем поступке.

Спрятав руки в карманы, я иду в комнату, которая всегда пустовала. Сначала мы хотели сделать из нее гостевую спальню, пока не поняли, что у нас почти нет времени для приема гостей и что мы не очень-то любим домашние вечеринки. После этого Мэйс хотел установить домашний мини-кинотеатр максимум человек на восемь, со специальными сиденьями. К счастью, я смог отговорить его от этого, телевизор в гостиной достаточно большой, и нам явно не нужна машина для попкорна. План сделать из нее помещение для организации квестов тоже потерпел неудачу. Еще в течение нескольких недель мы сушили там свое белье вместо того, чтобы вешать его в подвале. На этом заканчивается вся история этой печальной комнаты.

Я задумчиво осматриваюсь. Зеркало уже стояло здесь, когда Мэйсон приобрел эту квартиру еще в начале учебы, а диван служил мне спальным местом, пока я не скопил достаточно денег, чтобы позволить себе нормальную кровать. Теперь на нем спит Энди. Там, где раньше лежал я.

Ворча себе под нос, я отталкиваюсь от дверного косяка и возвращаюсь в свою комнату, где беру блокнот, графитовый карандаш и падаю на гигантское кресло-мешок у окна, которое тянется во всю стену от пола до потолка. Как раз в этот момент солнце пробивается сквозь облачный покров и заглядывает внутрь. Недолго думая я опускаю карандаш на бумагу и позволяю ему быстро и легко скользить по бумаге. Не знаю точно, что я хочу нарисовать и что за контуры я рисую, но знаю, что при этом я задаюсь вопросом о том, что сейчас делают Мэйсон и Энди, где они находятся и о чем говорят. Он уже сказал ей, что она может переехать сюда? Обрадовалась ли она? Или же отказалась, потому что не хочет находиться рядом со мной? Я не могу винить ее за это.

Множество вопросов проникают в мои мысли, и я даю им свободу, не удерживая их, вместо этого направляя их, как и остальные мои запутанные мысли, через карандаш на бумагу. Линия за линией я замечаю, как расслабляются мои мышцы.

До тех пор, пока я не делаю паузу и не смотрю на эскиз, вытянув его перед собой на некотором расстоянии. Пока я не понимаю, что будет там нарисовано. Лицо Энди, черты ее носа и губ, ее длинные ресницы, ее глаза…

– Проклятье!

Я швыряю блокнот со всей силы, так что он падает на пол с помятыми страницами. Я снова и снова отчаянно провожу пальцами по волосам и по лицу, затем опускаю беспокойную голову и прячу лицо в ладони. Я не могу от нее избавиться! Я просто не могу от нее избавиться…

Я пораженно вздрагиваю, когда что-то неожиданно касается ноги с одной стороны. Через две или три секунды я понимаю, что это собака. Вероятно, та, что лаяла прошлой ночью. Вероятно, она теперь тоже живет здесь…

Высунув язык и свесив его изо рта, пес смотрит на меня коричнево-черными глазами.

– Носок? Носок! О черт.

Энди, затаив дыхание, останавливается у двери и замолкает, когда замечает меня. Меня и собаку, которая ни капельки не слушается ее и сидит у моих ног перед креслом-мешком.

Кончик носа Энди слегка покраснел, как и щеки, и после короткого, но явно заметного колебания она вытягивает подбородок и сжимает нежные руки в кулаки. Она определенно выглядит привлекательнее, чем думает. Когда она решительно подходит ко мне, я вижу, что повязка у нее на руке исчезла. Видимо, рана заживает и все нормально. Это хорошо.

Я смотрю на нее совершенно беззастенчиво и прихожу к выводу, что сейчас это уже не имеет значения. Энди живет здесь, она работает со мной, так что, черт возьми, она прочно заняла место в моей жизни, как жара в начале лета: неожиданно, быстро и, вероятно, довольно надолго.

Пока она подходит ко мне, я опираюсь локтями на колени и теперь смотрю, как она поднимает собаку. Ее аромат доносится до меня, и, боже, он такой чудесный. Как свежий бриз и как цветочный букет в солнечный весенний день. Как раз вовремя я успеваю удержаться от того, чтобы не прикоснуться пальцами к одному из ее длинных локонов, которые падают ей на плечо. Черт, что со мной не так? Веду себя как подросток.

Как раз тогда, когда я подумал, что смогу немного расслабиться и отвлечься, сперва я начинаю рисовать Энди, а теперь она и вовсе стоит передо мной, и, надо полагать, я совсем не расслаблен!

Я сижу и жду, немного приподнявшись в кресле, и смотрю, как она гладит собаку.