Андре Асиман - Энигма-вариации

— Какого рода встреча? — интересуется Габи.

— Мы проводим слияние с издательством поменьше, которое уже много лет едва дышит, — отвечаю я торопливо, чтобы не вступать с ним в разговор.

— А зачем с ним сливаться, если оно едва дышит? — чуть слишком отрывисто спрашивает Габи. Несмотря на очевидный шарм, он, судя по всему, человек деловой и прямолинейный.

Я, видимо, не сдержавшись, поморщился.

— Я — израильтянин, долго живший в Италии, пока еще не до конца здесь пообтерся, — поясняет он.

— Где именно в Италии? — спрашиваю я, забыв, что нужно удерживаться от вопросов, если не хочешь общаться с человеком. Но вот спросил — и с ужасом жду ответа.

— В Турине.

— На родине Примо Леви, — добавляю я, испытывая облегчение, что не на Сицилии.

— Да, Примо Леви, Карло Леви и Наталии Леви и всех левитов на свете, о чем свидетельствует главная тамошняя башня — городок более еврейский, чем Тель-Авив, откуда я, собственно, родом. Неудивительно, что бабка моя была из Турина, и фамилия у нее была — попробуй угадать — Леви.

Мы смеемся.

— Габи — иностранный корреспондент. Совершенно очевидно, что Габи был и военным. Прямо

все при нем, думаю я.

— Каких газет?

Он произносит несколько названий, потом добавляет:

— Италия, Франция, Германия, Израиль, Штаты...

— И далее по списку, — прерываю я, пытаясь свести к минимуму этот впечатляющий перечень.

— Габи — мно-го-ста-ноч-ник, — произносит Мод с легчайшей иронией, одновременно и делая ему комплимент как преуспевающему журналисту, и рассеивая скрытый сарказм моей реплики тонким намеком на то, что мы — люди симпатичные.

Она все еще за меня, но и его спину чувствует тоже.

Так может продолжаться часами. Мы посылаем друг другу мячи из конца поля в конец, но подкруткой их занимается она.

— Ну так объясни, почему эта мелкая лавочка сливается с вашей.

— Это вопрос итальянца или израильтянина? — интересуюсь я, опять же добавив в голос долю иронии.

— Израильтянина, который носит мерсеризованные носки от «Галло» под грубыми армейскими башмаками.

— Тактичный ответ, — замечает Мод.

— Не знаю, насколько тактичный, но я убежден: до конца вечера он выложит мне всю подноготную этой сделки. Ты же видишь, ему уже не терпится это сделать.

Мы все смеемся.

— Мы сливаемся, потому что у них есть в активе очень хорошие книги, которые нас интересуют, а они их все равно потеряют, если закроются до конца года.

— Под «мы» ты имеешь в виду себя.

— Других тоже.

— И сколько вас?

— Имя нам легион, — подшучиваю я.

— Похоже, ты специалист в своем деле.

Я решаю не отвечать. Я не против лести. Знаю, к чему он клонит. Мы обмениваемся шуточными выпадами. Он бьет в цель, я уклоняюсь. Но в этом нет никакой враждебности. Скорее похоже на флирт.

Нед, гениальный сыночек, бухает свой бокал на безупречно сервированный стол и заявляет, что ему пора. Он расплескал вино на скатерть.

Наша троица поднимает на него глаза. «Ступай с миром», — бормочу я, обращаясь к Мод. Она передает мои слова Габи, но он никак не реагирует — возможно, он не разделяет нашей неприязни к Неду. Пусть мы тут и обмениваемся шуточками, но я говорю себе: ты не забывай, что вы с ним не в одной команде.

А потом он произносит что-то, чего я не слышу. Она отвечает: это полный вздор. «Чего ж от меня еще ждать», — парирует он, и оба разражаются смехом. Речь то ли о Неде, то ли об одной из моих ассистенток. То ли обо мне.

В какой-то момент, просто чтобы не молчать, я задаю вопрос, который звучит совершенно естественно — он давно как бы висел в воздухе: а что привело его в Штаты?

— Пишу статью про биотехнические компании, специализирующиеся на расщеплении гена и исследованиях рака. — После этой глыбы повисает пауза. — Так и познакомился с Мод.

Если этой ремаркой он собирался меня утешить, у него получилось. Теперь мне ведомы официальные основания их совместного ланча.

Кроме того, я понимаю, почему она ничего про этот ланч не сказала. Обычный рабочий момент.

Вот только меня не так-то просто надуть.

Нас зовут к столу. Но все так удобно устроились на большом диване с видом на город, что никто и не думает вставать. Памела объявляет, что обстановка слишком непринужденная, чтобы церемонно рассаживаться за столом, пусть каждый сядет где вздумается. Все равно никто не двигается. Тогда она подходит ко мне и, вытянув обе руки, стаскивает меня с места и возглашает, что, дабы наказать за сопротивление, посадит во главе стола. Их огромный стол, как всегда, накрыт с большим тщанием — густо накрахмаленные салфетки чванливо выглядывают из-под бокалов, словно цветы, раскормленные на стероидах. Памела замечает красноватое пятно, оставленное бокалом Неда на тщательно отглаженной скатерти. Осматривает повнимательнее, передает бокал официанту и тихо бормочет: «Ты еще поплатишься, ты еще поплатишься, сыночек...» По дороге к столу Мод заявляет, что она бы его придушила. Я отвожу ее в сторонку, целую и просто извиняюсь за опоздание. Спрашиваю, когда она сюда приехала. Оказалось, что из всех гостей — первой, причем поднималась в лифте со врединой Недом. «Такой задавака, ты себе представить не можешь. Потом расскажу, но он даже противнее обычного». Рассказами про отпрыска Пламов она пытается сбить меня со следа. Знаю я эти приемчики.

А когда приехал Габи?

— А, гораздо позднее.

Итак, приехали они не вместе. Впрочем, они запросто могли все это спланировать: «Ты поезжай первым. Нет, ты поезжай первой».

Гости рассаживаются как попало, Памела решает сесть от меня справа. Слева сидит Надя, которая редко открывает рот, если с ней не заговорят, а следом за ней — Марк, который готов говорить с кем угодно, но только о себе. Нужно, чтобы они познакомились и подружились, в противном случае мне придется весь вечер занимать Надю пустой болтовней. Габи, к моему облегчению, садится рядом с Марком. Но порадоваться от души я не успеваю, потому что Мод выбирает место между Габи и Дунканом -он сидит во главе стола с другой стороны. Мне это совсем не нравится. Рядом с Памелой усаживается Клэр, а места пары, у которой все непросто, по-прежнему пустуют.

Усевшись, Мод и Габи немедленно подхватывают нить прерванного разговора. Полностью чем-то поглощены. Как и за ланчем, я вижу, но не слышу.

Дав гостям рассесться, Памела немного выжидает, а потом звенит ложкой по бокалу, и все умолкают. Ненавижу фальшивую формальность застольных речей, если обстановка, как Памела сама только что выразилась, совсем непринужденная. Я всегда подозревал, что Памела представляет собой несколько более проработанный вариант черновика, которым является ее сын. Предстоящий ужин начинает меня пугать. Для начала Памела всех приветствует. Простите за жуткий бардак в прихожей, говорит она, но тут же все свои люди, для многих это вообще второй дом, но вот Габи тут в первый раз, так что цель сегодняшнего вечера — чтобы он почувствовал себя как дома вдали от дома, тем более что он занимается такой важной работой.