Шивон Дэвис - Потерять Кайлера [litres]

Откинув голову назад, я закрыла глаза, чувствуя, как мучительная боль разрывает сердце на мелкие кусочки. Мне хотелось ошибиться, но я понимала, что права.

Я должна была поговорить с Алекс, потребовать, чтобы она призналась, потому что секреты и ложь слишком давно разрушали эту семью, и единственный способ, которым можно было собрать осколки, – это начать все сначала. Но это невозможно, пока вся грязная правда не выйдет наружу. Нельзя сбросить груз старых ошибок, не признав их.

Такая ответственность не должна ложиться на мои плечи, но у Алекс были целые годы на то, чтобы принять правильное решение. Черт подери, у нее выдалась прекрасная возможность сделать это несколько недель назад, и тот факт, что она не призналась во всем добровольно, говорил лишь о том, что она вообще не собиралась этого делать. Судя по всему, дядя ни о чем не подозревал, и я могла лишь представить, что эта новость с ним сотворит. Я поднялась с выражением жестокой решимости на лице. Я заставлю Алекс взглянуть правде в глаза, потому что это больше не может оставаться в тайне.

Прежде всего, Кай заслуживал знать правду.

И я вытащу истину наружу именно потому, что люблю его.

В этом доме больше нет места лжи.

Прижав альбом к груди, я вылетела из кабинета и ворвалась в спальню Алекс. Дверь передо мной широко распахнулась, и женщина подскочила на кушетке, испуганно глядя на меня, пролив вино из бокала себе на блузку. Опять пьет. Это явно недобрый знак.

– Фэй, – сказала она, хлопнув себя ладонью по груди, – ты напугала меня.

Я с грохотом швырнула фотоальбом на кофейный столик.

– Я все знаю.

Она нахмурилась, глядя на альбом с выражением замешательства на лице.

Черт, сколько еще секретов она хранит, чтобы не понять сразу, о чем идет речь?

– Не понимаю, – сказала она, листая страницы, пока я ходила перед ней взад-вперед, заставляя себя успокоиться. Любое сочувствие, которое я к ней испытывала, испарилось со скоростью света. Ее голова опустилась, а глаза широко распахнулись. Я почти видела, как крошечные шестеренки закрутились у нее в голове.

Она поднялась и схватила меня за плечи.

– Что бы ты ни подумала, я все объясню.

Я уставилась в ее пронзительные зеленые глаза.

– Даже не думай меня дурачить. Я знаю, что права. Не могу поверить, что никто до сих пор не догадался об этом! Особенно Кэйден и Кэйвен!

Ее лицо стало болезненно-бледным, и, убежав в ванную, она согнулась над унитазом. Я плюхнулась на кушетку, обхватив голову руками. Поверить не могу. Это просто уничтожит его.

– Пожалуйста, не говори ему, – умоляющим тоном произнесла Алекс, возвращаясь в комнату с маленьким полотенцем для рук, прижатым ко рту. Она подтолкнула дверь босой ногой, но та не закрылась полностью.

– Прости, Алекс, но я не могу согласиться на это. Джеймс тоже ничего не знает, не так ли?

Она прислонилась к стене, всем телом сотрясаясь в рыданиях.

– Нет, и это убьет его. Ты не можешь рассказать ему! Ты слышала, что говорили Кэйден и Кэйвен. Из этого не выйдет ничего хорошего.

– Джеймс имеет право знать, что Кай не его сын! А Кай заслуживает знать правду о своем отце!

– Джеймс любит Кая как родного. Что плохого в том, чтобы позволить ему верить в это? Твоя собственная ситуация заставляет тебя судить предвзято. – Алекс пошатнулась, неловко шлепнувшись на кушетку рядом со мной. Ее испуганные глаза впились в мои, когда я опустилась на колени перед ней с тяжелым грузом на душе.

– Как ты могла так поступить с ними? – прошептала я. – Как ты могла так долго жить в этой лжи?

Я зажала рот рукой, когда осознала масштабы катастрофы.

Тишина охватила комнату, и мы молча уставились друг на друга. Слезы медленно скатились по ее лицу, капая с подбородка. Губы раскрылись и закрылись, глотая воздух.

– Я не хотела лгать ему, – призналась она пару мгновений спустя, – клянусь.

– Ты знала с самого начала? – спросила я. – Ты обманом заставила моего дядю жениться на тебе?

Алекс замотала головой.

– Нет! Мои чувства к Джеймсу были настоящими. Поначалу я ни о чем не знала, клянусь тебе.

Может, я и наивна, но в это не поверила.

– Я думала, что забеременела в первый же раз, как переспала с Джеймсом, но мне просто так показалось. Спустя пару недель после нашего возвращения в Штаты я сделала тест. Я была так растеряна. Испугалась, что он сбежит, поэтому не сказала сразу. Честно говоря, я пыталась все отрицать. Не ходила к доктору, надеясь, что тест был ошибочным. У меня не пропали месячные, поэтому мне удалось убедить себя, что все это просто недоразумение. Но через несколько недель живот стал заметно больше, и я наконец набралась смелости во всем признаться. – Из ее глаз текли слезы, а речь выходила сдавленными отрывками. – Он был так счастлив. Я не могла в это поверить, но абсолютная радость на его лице говорила мне, что его эмоции искренни. Я ходила по врачам, пока он дома присматривал за мальчиками.

Она не выдержала и разрыдалась, опустив голову на руки. Громкие мучительные всхлипы вырывались из ее груди. Я с трудом боролась с комком горечи, застрявшим в горле. Мои мысли были поглощены Каем: эта новость просто уничтожит его. Я точно знала это, потому что побывала на его месте. Спустя пару минут Алекс, всхлипывая, выпрямилась. Я выхватила несколько салфеток из коробки на столе и протянула ей.

– Я назвала врачу срок, но он сказал, что-то не сходится, беременность длилась гораздо дольше, чем я думала. Когда он определил даты, внутри меня все перевернулось. – Раскачиваясь, она затряслась в рыданиях, переживая этот момент заново. – Отец Кэйдена и Кэйвена вернулся за несколько недель до моего путешествия в Ирландию, и по глупости я пустила его в свою постель. Я поверила ему, когда он сказал, что хочет начать все с чистого листа, хочет вернуть меня и детей. Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что он исчез вместе с нашими деньгами, кредитными карточками и остатками моей самооценки. – Она вновь заплакала, и я едва поборола в себе желание утешить ее. – Уйдя от врача, я пошла в парк и просидела там несколько часов, проклиная бога и собственную наивность. Я знала, что моему бывшему наплевать на беременность, и у меня был Джеймс, невероятно счастливый, ждущий меня дома и уже любящий двух моих сыновей так, будто они были его собственными, и безумно радостный от мысли о том, что станет отцом. Я часами рыдала над этой несправедливостью. Я молила бога, чтобы все это оказалось ошибкой, – всхлипнула она, крепко сжав мои руки. – На следующий день я пошла к гинекологу для дополнительной проверки, не переставая молиться о чуде, но он лишь подтвердил предыдущие выводы врача, и тогда я поняла, как поступить. В тот же вечер я отправилась домой, чтобы признаться во всем Джеймсу. Я надеялась, что он не бросит меня, но точно знала, что должна сказать ему правду. По-другому было бы несправедливо.