Ава Харрисон - Трансфер (ЛП)

Мы не врач и пациент. Мы просто двое влюбленных.

— Пожалуйста, давай просто насладимся этим вечером вместе.

Престон ставит свой бокал на стол и убирает мой. Заключает меня в объятия. Я вдыхаю его запах, чувствуя себя более чем комфортно в его объятиях. Легкий поцелуй в висок, он отстраняется и ведет меня к столу, а мне хочется плакать, но клянусь, я сделаю все, чтобы насладиться каждым мгновением этой нашей последней ночи вместе.

После ужина, Престон притягивает меня к себе. Наши губы сливаются. Этим поцелуем мы говорим друг другу все, что нельзя произнести вслух.

Этот поцелуй заставляет меня верить в мою ложь. Губы рассказывают свою сказочную историю, наши тела присоединяются, я принимаю эту игру. Я позволяю себе погрузиться в воображаемый мир, где мы могли быть, кем хотели.

Глава 33

Ева

Горько-сладкий привкус. Вот что это такое. Когда мы упаковываем наши вещи, в воздухе витает грусть. Она затягивает и поглощает нас. Она всеобъемлюща и ощутима. Она душит нас, путает, давит все сильнее.

Мое сердце разрывается на миллион кусочков, когда мы покидаем комнату. Перед тем как выйти я оборачиваюсь в последний раз, чтобы запомнить каждую секунду, что мы провели здесь вместе.

Если бы я могла нажать повтор, я бы сделала это, но не могу. Поэтому, подняв выше голову, я сажусь в машину Престона.

Мы едем молча. Никто из нас не говорит. Смотрю в окно, когда открывается вид на город. Я хочу спросить, есть ли у нас шанс, не сейчас, но, возможно, в будущем. Он заботится обо мне. Я знаю это. Это в каждом жесте, каждом взгляде, каждом прикосновении. Но симпатия или даже забота обо мне стоит ли того, чтобы рисковать своим будущим? На этот вопрос я не знаю ответа. Вопрос, на который я не готова услышать ответ. Нет, я не буду спрашивать. Я прикусываю губу и не хочу умолять его дать мне шанс.

— Ева, — говорит он, слегка поворачивая голову, чтобы видеть мои глаза. — Я купил тебе кое-что.

Он тянется к сумке на заднем сиденье и протягивает мне.

— Могу я открыть это сейчас?

— Нет, — говорит он, и этим все сказано.

Ему это не нужно. Смысл понятен, и нескрываемая печаль в его голосе говорит, что это прощальный подарок. У нас нет будущего. Это последние минуты, проведенные в том маленьком мирке, который мы создали.

Я отпущу его, как и должно быть.

Украденный момент.

Одна из глав книги.

Все мое тело болит от тяжести эмоций, нависших над нами. Напряжение так высоко, что я могу задохнуться.

Через лобовое стекло я вижу свой дом. Он маячит в отдалении, но проходят секунды, и пространство, отделяющее машину от дома, сокращается, мы вернулись к тому, где были два дня назад. Он паркует «Рендж Ровер» перед моим домом.

Два дня.

Целая жизнь.

Между все нами изменилось, но все остается прежним.

Это он. Это конец. Я хочу просить и умолять. Сказать ему никогда не покидать меня. Просить, чтобы рискнул всем ради меня. Сказать, что я влюбилась в него. Что он — это все, о чем я когда-либо надеялась и мечтала. Вместо этого одинокая слеза стекает по моей щеке…

Говорю «до свидания», боясь того, что мои ноги могут подкоситься, и я бессильно рухну, но вместо этого я расправляю плечи и высоко держу голову. Будет много времени, чтобы принять все это, разваливаясь на куски. Но сейчас я не позволю ему увидеть, как сильно мне больно. Знаю, что ему тоже больно, но, к сожалению, время играет против нас.

Позже ночью я лежу в постели со своим подарком в руке. Мне нужно открыть его, но разве я смею? Как только я это сделаю, все официально закончится. Собрав все силы, я разворачиваю бумагу. Внутри коробки записка.

«Ева, я хочу, чтобы ты это носила. Он будет ловить твои кошмары и поможет с ними справляться.

Престон»

Это крошечное золотое ожерелье с подвеской «Ловец снов», и это все, что у меня осталось. Я распадаюсь на части тут же, в постели. Спустя некоторое время слышу стук в дверь, но не отвечаю.

— Ева?

Тишина.

— Милая?

Сидни просовывает голову в приоткрытую дверь. Я не удосуживаюсь ответить или даже изобразить приветственный жест, кутаясь под тяжелым одеялом.

— Ты в порядке?

Не получив ответа, дверь скрипит, и я вижу ее ноги около прикроватного столика. Кровать провисает, когда она садится на краю.

— Ты меня пугаешь. Ты не выходишь из комнаты с тех самых пор, как вернулась из поездки. Не хочешь поговорить об этом?

Я отодвигаю одеяло и смотрю в ее карие глаза.

— Нечего рассказывать, — говорю я себе под нос, надеясь, что она поймет намек… что я не хочу говорить.

Иногда самые удивительные моменты — это те, о которых мы не можем говорить. И так было каждый раз, когда Престон был рядом. Наша близость зажгла во мне огонь. Как я могу рассказать ей про это? Я хочу сохранить все в памяти для себя, не хочу ни с кем делиться.

— Я не смогу помочь тебе, если не буду знать, что случилось.

— Ничего не случилось, Сид. Все было удивительно. Все было прекрасно. Это были лучшие два дня в моей жизни. Но все закончилось. Это все, что могло быть, — два дня. Два гребаных дня — это все, что я получаю.

Гнев и печаль пропитывает каждое мое слово.

— Хочешь знать, как я? Я запуталась.

— Ты не запуталась.

— Уверяю тебя, так и есть, — ее взгляд встречается с моими, и воздух в комнате становится напряженным. Я изображаю фальшивую улыбку, глядя ей в глаза.

— На тебя это не похоже. Конечно, последние пару месяцев для тебя были тяжелыми, но ты самый сильный человек, которого я знаю. Даже после того как Ричард оставил нас, тебе удалось заполучить одного из крупнейших клиентов для фирмы. Это не случайность. Если ты смогла проделать подобную работу, ты сможешь пережить этот разрыв.

— Это даже не разрыв. — дуюсь я.

— А что же?

— Как мы можем назвать это расставанием, когда он даже не был моим. Разве было что разрывать?

— Хорошо, ты просто дала волю эмоциям. После всего, что ты пережила, ты пройдешь и через это.

— Знаю, что ты права. Мне просто интересно, сколько может вытерпеть человек. Вот, к примеру, моя мама. Что стало для нее последней каплей?

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы спросить ее?

Я прищуриваю глаза, глядя на Сидни.

— Каждый день. Каждый раз, когда я прихожу к ней, я пытаюсь задавать ей вопросы, но она слишком больна, чтобы что-то ответить. Честно говоря, я даже думаю, что она не понимает, что ее поведение ненормально.

— Может, ей нужен психотерапевт. Есть кто-нибудь на примете? — шутит она, и я посылаю ей убийственный взгляд. — Слишком рано?

И я строю ей рожицу.

— Да. Думаю, что так.

Она изображает большие щенячьи глаза, и я не могу удержаться от смеха.