Ава Харрисон - Трансфер (ЛП)

— Ладно, я собираюсь принять душ. Может, сходим поужинать или лучше закажем на дом?

— Пожалуй, мы закажем китайский еды на вынос. Немного глутамата натрия позволит тебе почувствовать себя лучше.

— Сид, уверена, что заявление фактически не соответствует реальности. Думаю, что они запретили глутамат за то, что тот действительно плохо на тебя влияет.

— Как не назови… один фиг.

Я фыркаю, и она хихикает.

Одевшись после душа, я чувствую в воздухе насыщенный запах китайский еды. Он зовет меня в гостиную, где на кофейном столике стоят маленькие белые коробки.

— Вино? — доносится голос Сидни из кухни.

— Конечно.

Спустя несколько минут она выходит с двумя бокалами, наполненными до краев «Пино Гриджио». Я надеюсь и молюсь, что таким образом этой ночью смогу утопить все мои страдания. Сомнения все же присутствуют, но я все равно улыбаюсь и стараюсь забыться.

Глава 34

Ева

Когда тебе грустно, недели проходят медленно. Их нельзя сравнить с приливом или отливом. Скорее всего, это похоже на зыбучие пески, и чем сильнее ты пытаешься вырваться, тем больше тебя засасывает.

Прошел месяц с нашей поездки с Престоном, и я поклялась Сидни, что выйду из своего уныния, но, на самом деле, теперь только учусь лучше притворяться. В пятницу после работы я уже не могу изображать улыбку. Больше нет сил для этого.

Я погружаюсь в работу, разбираюсь с недвижимостью Ричарда. Сегодня я решаю разобрать его гардероб.

Пребывание в квартире Ричарда пробуждает самые разные чувства. Несмотря на печаль, с улыбкой вспоминаю, какие были замечательные времена. Случалось всякое, но хорошее перевешивает плохое. Я переполнена эмоциями, пересилив слезы, фокусирую взгляд на комнате. Все на месте, как и в прошлый раз. Только теперь все по-другому… пусто. Фото на столе приветствует меня. Это та же фотография, что и в моей квартире, она сделана после окончания учебы. Воспоминания вызывают улыбку.

Сразу после смерти Ричарда в квартире проводилась профессиональная уборка. Поскольку окна были закрыты в течение нескольких недель, воздух спертый, и в нем все еще витает запах отбеливателя.

Вся мебель уже продана на распродаже, и все, что остается сделать, это разобраться с личными вещами Ричарда. Тяжело вздохнув, направляюсь в спальню. Костюмы до сих пор висят в шкафу. Обувь, по-прежнему, расставлена вдоль стены. Кому теперь все это нужно ? Может быть, передать благотворительной организации, которая помогает людям встать на ноги. Знаю о нескольких, которые готовят и одевают безработных для собеседования на работу. Ричард бы не возражал. Да, так я и сделаю. Схватив телефон, нахожу информацию об организациях, которые оказывают подобную услугу, затем берусь за дело.

У задней стены гардеробной нахожу лестницу-стремянку, которую, очевидно, Ричард использовал для хранения коробок на верхней полке. В течение двадцати минут я изучаю содержимое коробок. В одной — чеки и квитанции, в другой — старые фотографии. Они заставляют меня улыбаться, пока я перебираю их, вспоминая те события. После двух часов непрерывной работы каждая мышца начинает болеть, и я уже готова сдаться, но вижу еще одну коробку в дальнем углу. Для того чтобы до нее добраться, мне приходится подняться на последнюю ступень лестницы и навалится всем телом на полку. Едва дотягиваюсь до нее пальцами, но делаю усилие и, наконец, достаю ее.

Она подписана «Разное». Спускаюсь вниз и почти благополучно оказываюсь на полу, но коробка выскальзывает из руки и падает, переворачиваясь на бок.

Содержимое оказывается на деревянном полу.

Что за несправедливость, теперь все нужно убирать. Сажусь на пол и собираю все на место. Первое, что бросается в глаза, — некоторые бумаги являются фактически правовыми документами, другие — контрактами. Есть договор о доверенности между мамой и Ричардом, документы на владение организацией, информация из банка. Собрав всю стопку полностью, решаю посмотреть, что есть еще важного. Нахожу фотографию Ричарда и себя. Несколько маленьких конвертов, ничего особенного на первый взгляд, но вдруг там что-то не менее важное. Еще книга, должно быть, Джейн Остин. Выглядит словно из старой коллекции моей мамы, та, что стояла в нашей библиотеке, когда я была ребенком. Когда я переворачиваю, чтобы лучше рассмотреть, из нее выпадает бумага. Протягиваю руку, и мое сердце останавливается.

Ледяной холод пробегает по спине.

Последний кислород покидает мое тело.

Я застываю. Ноги становятся ватными.

Что это, черт побери, такое?

Все становится багряно-красным.

Я падаю на пол.

Отчаянно хватаю ртом воздух.

Я не могу дышать.

Я не могу остановить воспоминания, которые всплывают в моем сознании.

Внезапно меня сковывает боль.

На моих руках была кровь.

Уберите это! Уберите это!

Новые картинки из прошлого вспыхивают в моем сознании. Они принимают форму и рассказывают мне историю.

Сердце бешено колотится, в ушах гудит.

Мои видения ясные и реальные, и я всхлипываю.

Я была маленькой.

Очень маленькой.

Невинный ребенок.

Я сидела на полу и осторожно расчесывала волосы своей кукле. Вдалеке я услышала звуки. Не уверена, что это было, но было громко, как фейерверки на четвертое июля. Звук был такой сильный, что мне заложило уши, и стены задрожали. Я крепко прижала к себе свою куклу. Где же мама? Может быть, она знала, откуда исходит этот громкий хлопок. Звук был страшным.

— Мама?

Ответа не последовало. Пройдя по холодному деревянному полу комнаты, я выглянула в коридор.

— Мама?

Куда она пошла?

Возможно, папа знал. На лице появилась улыбка, и страх, который я чувствовала, оставил мое тело. Он всегда все знал. Мама всегда говорила, что он сможет защитить нас от чего угодно. В доме было тихо, когда я прошла по коридору в сторону библиотеки. Он часто сидел там часами.

— Папа?

Своей маленькой ладошкой я постучала в дверь, но не услышала ответа. Повернув ручку, я заглянула внутрь.

— Папа, ты там? Не могу найти маму, — говорила я, открывая дверь. — Папочка.

Я не сразу его заметила. В комнате пахло странно, как будто он задул свечу. Что это за запах? Я перешла дальше от места, где стояла, и, наконец, увидела его.

— Что ты там делаешь?

Я подошла ближе к отцу.

— Что ты ищешь на полу? Ты что-то уронил?

Он лежал под столом, лицом вниз.

— Папа?

Моя нога заскользила, я упала и ударилась об пол. Сначала рукой, потом животом.

— Ой! — запищала я, вытягивая руку вперед, чтобы подняться с пола.

И поскользнулась на чем-то теплом.

Это было на моих пальцах.