Элли Кеннеди - Риск [litres]

Папа уже больше двадцати лет тренирует хоккеистов и несомненно знает все о суевериях, талисманах и ритуалах. Поэтому я ничуть не удивляюсь, когда его лицо мрачнеет.

– Это плохо.

– Блин! – Я закусываю щеку изнутри. – Но что же мне делать?

– Боюсь, у тебя нет выбора. – Он ставит чашку на стол и со скрежетом отодвигается на стуле.

– Что ты делаешь?

– Нельзя вот так нарушать чужие ритуалы, Бренна. – Папа сверяется с часами. – Во сколько начинается матч?

Я уже ищу информацию на своем телефоне.

– В час тридцать.

Сейчас одиннадцать. До Вустера ехать час с чем-то. Я облегченно вздыхаю. Можно успеть задолго до начала игры.

Папа подтверждает мои мысли.

– Если мы выедем сейчас, то успеем с большим запасом.

– Мы?

– Думаешь, я позволю тебе сесть за руль машины, когда ты в такой панике? Боже, да меня в дрожь бросает при мысли о том, сколько почтовых ящиков падут смертью храбрых. – Отец усмехается. – Я поведу.

Джейк не берет трубку и не отвечает на мои сообщения. Может, он, конечно, заблокировал мой номер, но это было бы совсем по-свински. Ведь это он бросил меня. Ему незачем блокировать мой номер. Или Коннелли подумал, что я из тех девушек, которые после расставания звонят своим бывшем по пятьсот раз на дню, умоляя дать им второй шанс? Если так, то значит, он меня вообще не знал.

С другой стороны, может, он так сосредоточен на подготовке к матчу, что не проверяет свой телефон.

Снаружи моросит мелкий дождик, маленькие струйки лениво скользят по ветровому стеклу «Джипа». Сидя на пассажирском сиденье, я думаю, есть ли другой способ связаться с Джейком. У меня нет номера Брукса, а номер Маккарти я удалила. Наверняка, можно было бы найти их в соцсетях, но мне кажется, ситуация не настолько критична.

Когда мы приедем в Вустер, у нас будет еще куча времени, так что я обязательно столкнусь с каким-нибудь игроком Гарварда или кем-нибудь, кто сможет отправить сообщение игроку Гарварда. Но надеюсь, мне повезет, и я просто отдам браслет тому, кто передаст его Джейку, и мне не придется встречаться с ним. Я даже не знаю, что теперь ему сказать. К тому же Джейк обвинил меня в том, что я отвлекаю его от хоккея, и если вдруг мы увидимся перед таким важным матчем, он может разнервничаться.

Мы приближаемся к арене, но папа проезжает мимо парковки, направляясь прямиком к главному входу.

– Вылезай, – приказывает он. – Я припаркую машину. Встретимся внутри. Не выключай телефон.

И тут меня осеняет.

– О нет! – в отчаянии восклицаю я. – У нас же нет билетов!

– Конечно, есть. Я позвонил Стиву Ллевелину, пока ты одевалась. Попросил его об одолжении. В кассе нас ждут два билета на твое имя. К сожалению, только стоячие места. Было уже слишком поздно, чтобы рассчитывать на что-то получше.

Ллевелин – главный тренер команды Мичигана. Видимо, это все-таки хорошо, когда у твоего отца есть связи.

– Ты лучше всех!

Я выпрыгиваю из машины и бегу к главному входу. Забрав билеты, снова набираю Джейка, но он опять не отвечает.

Матч начнется только где-то часа через полтора, но на арену уже устремились тысячи людей, заполняя трибуны. Я замечаю болельщиков Гарварда, как и людей в сине-золотых цветах Мичигана. Среди фанатов «Кримсон» не попадается ни одного знакомого лица. Тогда я рассматриваю указатели, надеясь узнать, где находятся раздевалки. Увидев то, что ищу, я направляюсь в нужную сторону.

Оказавшись в коридоре, я наконец сталкиваюсь кое с кем знакомым.

Это подруга Джейка Хейзел.

Чудесно.

– Привет. Я ищу Джейка.

На меня бросают холодный взгляд. Она раздражена.

– Что ты тут делаешь?

– Я же сказала – ищу Джейка. – Я тереблю в руках бусины его браслета, который для сохранности надет на мое запястье. – Автобус Гарварда уже приехал?

– Нет.

– Ты знаешь, когда они появятся? Ты вообще с ним сегодня разговаривала?

– Нет. – Хейзел слегка хмурится. – Он не отвечает на звонки. Я здесь с его родителями…

В животе у меня все переворачивается. Нет. Конечно, это ревность. Я его не ревную.

– …и мы не можем с ним связаться. Может, у него зарядка села. Иногда он так увлечен подготовкой к игре, что забывает даже о самых обычных вещах, например, зарядить гаджеты.

Я ненавижу эту девицу. Не знаю, специально ли она старается уязвить меня этим своим всезнайством. Или просто это я чувствую себя неуверенно. Или Хейзел даже не понимает, что делает. Она просто так хорошо знает Джейка, что у нее это получается инстинктивно.

В любом случае, хорошо, что Джейка пока нет. Теперь мне не придется встречаться с ним. Он хотел сосредоточиться на хоккее? Пожалуйста, сейчас ему ничего не мешает.

– Ты можешь передать ему это, когда он приедет?

Я неуклюже снимаю браслет с запястья. И мне тут же становится невыносимо грустно. Это как попрощаться с последней частичкой Джейка, которая у меня осталась.

Хейзел с подозрением смотрит на меня.

– Откуда он у тебя?

Я сжимаю челюсти. Мне не нравится это неприкрытое обвинение.

– Если думаешь, что я украла его, то можешь успокоиться. Джейк на днях одолжил мне его. Я нервничала кое из-за чего, и он сказал, что этот браслет принесет мне удачу. – Я не могу удержаться от улыбки, потому что волшебство сработало. Мы с папой начали все с начала. – Короче говоря, я забыла вернуть ему его и проделала весь этот путь… – Я вытягиваю руку. – Пожалуйста, передай ему, хорошо?

– Джейк одолжил тебе свой талисман, – тусклым голосом произносит Хейзел.

– Да. – Я начинаю сердиться, потому что продолжаю стоять с протянутой рукой как идиотка. – Слушай, я знаю, что не нравлюсь тебе – без всяких на то причин, кстати. Ты ведь даже не знаешь меня. Но Джейк мне небезразличен, как и тебе. Эта штука, – я помахиваю перед ней браслетом, – очень важна для него. Он возненавидит меня, если этого браслета не будет на его запястье, когда шайба упадет на лед. Так что, может, пожалуйста, уже возьмешь его?

Помедлив в нерешительности, Хейзел забирает у меня браслет, надевает его на свое запястье и говорит:

– Я позабочусь о том, чтобы он вернулся к нему.

Я сижу в раздевалке, один на один со своими мыслями. Из-за двери доносятся голоса, смех и болтовня и оживленный гул арены, но мне удается блокировать все звуки. Мой ритуал тишины не требует ее абсолютного отсутствия. Мне просто нужно немного привести мысли в порядок. Поразмышлять о том, что нужно сделать.

Тренер разрешил мне добраться до Вустера самостоятельно. Думаю, это исключительное право я получил из-за не совсем выдающихся результатов на последних тренировках, чем и потряс Педерсена. Он заволновался, что из-за меня мы можем проиграть. И его опасения обоснованы. Я никак не могу сосредоточиться. Расставание с Бренной сломило меня.