Элли Кеннеди - Риск [litres]

– Значит, ты собираешься поговорить с ней сразу после матча? – нетерпеливо спрашивает Холлис. – Или нам принести ружье и…

– Спокойно, вам не придется держать меня под дулом ружья, чтобы заставить поговорить с ней, – усмехнувшись, говорю я.

– Что? – На его лице появляется озадаченное выражение. – Я собирался сказать, что мы вырубим тебя ударом ружья по затылку, чтобы вбить в тебя немного здравого смысла.

Я поворачиваюсь к Фитцджеральду, который лишь пожимает плечами и говорит:

– Его мозг работает на совершенно другом уровне, и нам, простым смертным, его не понять.

Холлис выглядит довольным.

– Чувак, это самое приятное, что я когда-либо слышал от тебя в свой адрес!

Но неожиданный визит парней из Брайара – это ничто по сравнению с тем шоком, который я испытываю, когда выхожу из раздевалки в коридор, чтобы найти автомат с едой и напитками, и натыкаюсь на своих родителей. Мне даже кажется, что у меня начались галлюцинации, но тут мама выкрикивает мое имя.

– Джейк! – На ее лице явственно читается облегчение. – Ты здесь? Рори, он уже здесь!

– Я вижу, – сухо замечает отец.

Я в замешательстве качаю головой, а потом перевожу взгляд на Хейзел, которая стоит рядом с моей мамой. Она слегка улыбается, как будто хочет сказать: «Смотри, кто здесь!»

– Да, я здесь. Приехал пораньше.

– Почему ты не отвечал на звонки? – спрашивает мама.

– Я забыл телефон дома. – Я смотрю на родителей. – А вы что здесь делаете?

– Приехали поддержать тебя, – отвечает мама.

Папа хлопает меня по плечу.

– Это важная для тебя игра. И если честно, нам с мамой стыдно, что мы не особо старались посещать твои матчи. Но скоро ты будешь играть в НХЛ, и люди будут ждать от нас появления на трибунах, верно?

– Не думаю, что кому-то будет дело до того, сидят в ложе родители какого-то там новичка или нет.

– Какого-то там новичка? – повторяет папа. – Ну уж нет!

– Ты будешь суперзвездой, – с широкой улыбкой напоминает мне мама. – И мы очень гордимся тобой.

Мои глаза вдруг начинает жечь. Черт, мне нельзя сейчас распускать нюни. Впереди матч.

– Спасибо, – говорю я, и да, мой голос слегка охрип. Я откашливаюсь. – Знаю, хоккей вам не очень интересен, но я очень благодарен вам за то, что приехали сегодня.

– Пусть мы не фанатики хоккея, но зато мы фанатики Джейка! – объявляет мама.

Хейзел фыркает от смеха.

– Вы все переврали, миссис Кей.

– Нам пора занять свои места, – говорит папа. – Трибуны набиты до отказа.

– Удачи, милый, – говорит мама.

Я вдруг оказываюсь в теплых медвежьих объятиях, а потом отец, уже не так мелодраматично, обнимает меня рукой за плечи.

– Я догоню вас, – говорит Хейзел. – Мне нужно переговорить с Джейком.

Как только они уходят, я, подняв бровь, смотрю на свою подругу.

– Трудно в это поверить, но они приехали. Ты знала об этом.

Она кивает.

– Твоя мама позвонила мне и попросила купить билеты. Они хотели сделать тебе сюрприз.

Я засовываю руки в карманы и оборачиваюсь на дверь за своей спиной. Моя команда приедет с минуты на минуту.

– Мне надо возвращаться обратно, чтобы мысленно подготовиться к игре.

– Хорошо.

Но Хейзел медлит.

– Ты в порядке?

– Да, все нормально. – Но ее лицо слегка бледнеет, и она улыбается мне одними губами. – Хорошей игры, Джейк.

Вернувшись в раздевалку, я сразу чувствую себя собранным. Сильным. Передо мной стоят четкие цели. И теперь я знаю, что мои родители будут болеть за меня на трибунах, и поэтому еще решительнее настраиваю себя играть хорошо.

Сегодня я выиграю у Мичигана, а потом верну себе Бренну. Пусть даже если придется броситься к ее ногам и умолять. Я верну свою женщину.

Хотя форму и экипировку команды обычно доставляют заранее, я всегда вожу с собой собственную сумку. В ней хранятся запасная хоккейная лента и прочее разное снаряжение, и я обычно бросаю туда свой браслет. Я расстегиваю молнию и роюсь в поисках знакомых бусин. Но мои пальцы никак не могут их нащупать.

Когда я вдруг все вспоминаю, то прихожу в ужас.

Я отдал свой браслет Бренне.

А потом расстался с ней, и она так его и не вернула.

Черт.

Ох, черт! Черт, черт, черт, черт!

Где-то глубоко внутри злобный голос желает знать, почему она не связалась со мной в течение прошедших трех дней и не напомнила мне, что он у нее. Она знает, как важен для меня этот браслет, но не потрудилась даже позвонить? Ей даже не пришлось бы видеться со мной. Я отправил бы за ним Уэстона.

Но Майк Холлис сказал, что у нее разбито сердце. И это я его разбил. Конечно, она не стала бы напрягаться, чтобы вернуть мне мой талисман.

Меня охватывает паника, и я делаю несколько глубоких вдохов. Заставляю себя успокоиться. Это просто долбанный браслет. Мне не нужна детская безделушка, чтобы выиграть игру. Это не какой-то браслет привел нас к победе в региональном финале. Это не какой-то браслет сделал так, чтобы на драфте меня выбрали «Ойлерз». Это не какой-то браслет…

– Джейк.

Я резко поворачиваюсь в сторону двери. В раздевалку робко входит Хейзел.

– Тебе нельзя сюда, – скрипучим голосом говорю я.

– Обещаю, я быстро. Я…

Моя подруга подходит ближе и останавливается, когда между нами остается полметра. Она несколько раз сглатывает ком в горле. Потом стягивает что-то со своего запястья и протягивает мне.

От охватившего меня облегчения подгибаются коленки. Я выхватываю у нее браслет. Мне едва хватает силы воли, чтобы побороть искушение прижать его к груди и назвать своей прелестью. Господи, вашу ж мать! Вот это я перепугался!

– Я не хотела отдавать его тебе, – говорит Хейзел таким виноватым голосом, что я с подозрением буравлю ее взглядом.

– О чем это ты, черт побери? И как вообще он у тебя оказался?

– Приходила Бренна и попросила меня передать его тебе.

– Прямо сейчас?

Хейзел медленно качает головой.

– Может, минут тридцать назад…

– Ты имеешь в виду за тридцать минут до того , как мы стояли прямо за этой дверью? – Закипающая внутри злость обжигает мне горло. – Ты издеваешься надо мной, Хейзел? Он был на твоем запястье, когда мы только что разговаривали?

– Да, но…

– И ты не отдала его мне? Пожелала мне удачи и, черт бы тебя побрал, не вернула его?

– Позволь мне закончить, – умоляет Хейзел. – Пожалуйста!

И снова мне приходится призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы удержать язык за зубами. Лишь из-за уважения к нашей шестнадцатилетней дружбе так и быть, я позволю ей закончить. Но сейчас я так разъярен, что трясутся руки.

– Я не собиралась отдавать его тебе, потому что не хотела, чтобы ты узнал, что Бренна здесь, – шепчет Хейзел.

Мое сердце начинает биться быстрее. Но уже не от злости, а от того, что Бренна где-то на арене. Даже после того, как я разбил ей сердце, она все равно проделала такой путь, чтобы вернуть мне мой талисман.