Айя Субботина - Обман

— Что там у тебя случилось?

— Да увидел тут короткие ноги и блинную юбку, побежал, споткнулся…

— За короткими ногами? — Ее голос потрескивает от едва сдерживаемого смеха.

Что, блин, я сказал?

— В общем, можешь и дальше думать, что я бабник, — огрызаюсь, хоть вряд ли она это слышит, потому что как раз взрывается заразительным смехом, от которого мои губы предательски растягиваются в улыбку.

— Червинский ты что, обиделся?

— Нет, нашел ноги красивее, — отбриваю ее последнюю попытку меня уколоть, и кладу трубку.

Правда обидно.

Я мужик или где?

Замуж позвал, кольцо подарил, секс устроил, накормил-напоил — и все равно, блядь, недостаточно хорош для Ее королевского Высочества Моли Великой и Ужасной. Она тоже дурочку валяла, но я же не тычу этим по поводу и без. Пусть подумает над своим поведением, загнет рожки в обратную сторону и, как послушная девочка, вернется в мои объятия со словами извинения. Иначе мы так и будем всю жизнь доказывать друг другу, что я не бабник, а она — не обиженная на весь мир девочка.

Но проходит час, два и даже три — а от Мольки никаких вестей. Ни звонка, ни сообщения.

Обычно девушки начинают штурмовать СМСками в духе «Сам ты дурак!», но моя же, блинский фиг, уникальная, существо из Красной книги, размеров в три тысячи страниц, где Молька — единственный экземпляр.

Так бы и затрахал всю, чтобы больше не думала всякие глупости!

Я торчу на работе до семи вечера, и только краем уха слышу, как моя умница-секретарша шепотом советует всем, кто суется в приемную, сегодня не ходить в клетку к тигру, даже если это очень важные дела, потому что «начальник злобствует».

Поэтому, когда в приемной раздается ритмичный цокот каблуков, и очередное, заученное до автоматизма предупреждение, я удивляюсь, слыша в ответ знакомым женским голосом:

— Да пусть злобствует, господи…

Вера?!

Дверь кабинета широко открывается, и моя адская девчонка появляется на пороге, словно Черная вдова. То есть красная, потому что на ней какое-то микро-платье яркого алого цвета, с таким декольте, что я начинаю желать смерти всему мужскому населению земли уже за то, что, хотя бы гипотетически, они могли видеть вот эту красоту и сексуальную ложбинку. И эти бесконечные ноги.

Блин.

У меня снова встал.

За секунды полторы.

Хорошо, что сижу за столом, плохо, что столешница стеклянная. Человек, который придумал прозрачные офисные столы, был евнухом.

— Ты не могла бы закрыть дверь? — предлагаю сквозь стиснутые зубы. Где она откопала эту красную тряпку для моего быка?

— А что, есть какие-то проблемы? — Адская козочка делает круглые удивленные глаза и ведет плечом, отчего ее грудь мягко покачивается, гипнотизируя меня, словно проклятый сексуальный маятник.

— Вижу, кто-то не одел лифчик на мирные переговоры, — прищелкиваю языком. — Грязная игра, Молька.

Она спокойно прикрывает дверь, я бы даже сказал — слишком спокойно, а потом так же медленно и спокойно достает из сумочки что-то черное, прозрачное и кружевное. Держит на пальце, словно белый флаг, немного раскачивая из стороны в сторону.

— Если тебе слабо говорить вот так, то я могу облегчить задачу, — улыбается это адское создание, ничуть не смущаясь того, что от каждого движения и даже просто тембра голоса, ее грудь вздрагивает, превращаясь в боль для моих натруженных нервов.

— Прямо здесь и переоденешься? — подстрекаю я. — Помочь?

— Буду очень признательна, — мурлычет Вера, подбираясь к моему столу сексуальной походкой «от бедра».

Святые яйца!

Я почти слышу, как жалобно, раскрываясь, трещит моя ширинка.

Фантазия рисует все самые невероятные сцены секса на столе, куда Верочка сейчас ляжет, словно персональный десерт. Что под платьем я не обнаружу даже трусиков, а только чулки и подвязки. С такими крохотными атласными бантиками, которые потяну зубами вниз, и…

— А теперь, Червинский, ну-ка объясни своей будущей жене, что это за «ноги покрасивее» ты нашел?!

— Что? — моргаю я. — Ты серьезно пришла выяснять отношения?

— Я бы назвала это «профилактической установкой мозгов»! — орет моя сексуальная ведьма, и я едва успеваю пригнуть голову, когда в нее летит… даже не знаю, что, но какая-то большая и тяжелая штука с моего стола. Но вместо того, чтобы разозлиться, меня взрывает дурной смех до колик в животе. — Не попала!

— Ну, Червинский! Ну… — Она швыряет сумку, но этот снаряда легко перехватываю на лету. — Только попробуй еще раз бросить трубку, когда я с тобой разговариваю!

— Только попробуй еще раз назвать меня бабником, — выдвигаю встречные условия.

— Бабник! — зло щурясь, выкрикивает она.

И я обескураживаю ее пазухой. Просто стою и ничего не делаю. Улыбаюсь во весь рот, словно она только что меня похвалила, а когда Молька начинает щуриться, быстро обхожу стол и успеваю перехватить обе ее руки, когда она пытается защитить свое личное пространство от моего вторжения.

— Ты что делаешь? — Ее злость быстро сменяется паникой, стоит подтолкнуть Мольку к столу.

Нагло ухмыляюсь и, усаживая Веру задницей на столешницу повторяю за ней:

— Я называю это «профилактической установкой мозгов».

Любой мужчина, когда получает собственный отдельный кабинет, мечтает о том, что когда-нибудь, прямо на вот этом рабочем столе, у него случится крутой быстрый секс с роскошной и на все согласной женщиной. Он думает об этом почти каждый раз, когда в завалах бумаги разных отчетов намечается просвет полированной или покрытой лаком древесины. Думает о том, будет мифическая красотка лежать или сидеть, или просто упрется ладонями в стол, призывно отклячив задницу.

Я — не исключение.

И секс в кабинете у меня был. Много раз. В таких позах, что об этом даже порно не каждый отважиться снять. Все мои сексуальные фантазии осуществились с избытком.

Но с Молькой все равно какая-то мистика, потому что с ней у меня каждый раз — как первый. И даже несмотря на каменный стояк и реально трещащие по швам трусы, я конкретно очкую, когда двигаю ее роскошный задок дальше, «вглубь» стола, вынуждая развести ноги на максимальную ширину, иначе мне просто не притиснуться к манящей развилке.

— Червинский, если ты прямо сейчас не остановишься…

Я сглатываю, уговаривая себя не обращать внимания на совсем не игривый тон ее голоса.

Это же притворщица Молька: она несколько лет успешно дурачила меня, прикидываясь страшилищем, так что я не поведусь на смену интонации. Даже если она звучит весьма правдоподобно. До такой степени правдоподобно, что мои яйца обретают способность телепатической передачи мыслей и настоятельно требуют не повторять прошлый подвиг и держать их подальше от острых колен ненормальной козочки.