Эли Истон - Разбитый

И вот, в пятницу в школе я чувствовал себя заплесневелым сыром, который кто-то спрятал в грязном носке и оставил на неделю на солнце. В тот вечер нам предстояла большая игра, а я был без сил. Я решил пропустить четвёртый урок — физкультуру — и пойти на первый ланч, вместо второго. Я подумал, что схожу в столовую, загружусь углеводами и протеином, а затем пойду подремлю в кабинете медсестры. Если я смогу закрыть глаза хоть на час, то смогу играть в футбол.

Я написал тренеру сообщение насчёт физкультуры, а Джейку сказал, что не буду есть с ними, и направился в столовую. Когда я вошёл, дюжина людей со мной поздоровалась или просто смотрели. Я стукнулся кулаками с парой парней и усмехнулся на флирт нескольких милых девушек. Я заметил всплеск внимания в этом году, когда первый год был квотербэком. Это было нереально. Никто из них особо меня не знал.

Столовая была огромной. Слева располагался вход и выход к раздаточной линии. Стена справа была данью командному спорту, включая фотографии нескольких спортивных школьных звёзд прошлого и марширующего оркестра с их красной формой и золотыми инструментами. Прямо посередине стены находился питьевой фонтанчик. Стена прямо впереди была полностью стеклянной, с видом на передний двор школы. Здесь располагалось множество столов и стульев, и всегда было чертовски громко.

Я прошёл к раздаточной линии и взял спагетти, салат и банановый коктейль. Меня рассчитала одна из кассиров, заскучавшая пожилая дама в сеточке для волос, и я вышел к столикам. Я искал тихий столик, где мог посидеть один и быстро поесть. Заметив подходящее место, я пошёл через зал.

И тогда всё развалилось.

Из коридора донёсся отдалённый шум, достаточно странный, чтобы привлечь моё внимание. Это была серия хлопков. Звучало так, как в детстве, когда я лопал пупырчатую упаковку. Через секунду лампа над дверью начала моргать красным.

Красный. Без звукового сигнала.

Стрелок.

Наверняка это были учения. Или глюк? Как то предупреждение о ядерном взрыве на Гавайях. Это не могло быть по-настоящему.

Со статистическим треском пришёл к жизни динамик.

— В школе захватчик. В силу вступают инструкции по спасению от активного стрелка. Я повторяю. В силу вступают инструкции по спасению от активного стрелка. Это не учения. Это не учения.

Я стоял как статуя, в то время как вокруг меня в зале начался хаос. Стул с грохотом упал на пол, когда кто-то рядом со мной подскочил. Девушки кричали. Парень оттолкнул с дороги парня поменьше, выбегая в коридор. Я дёрнулся бы, чтобы его поймать, но всё ещё обеими руками держал свой поднос. Парень упал на пол, приподнялся на ногах и поскользил по линолеуму в спешке убраться подальше.

Тем временем, мой мозг всё ещё был отключен.

Вдали раздалось ещё больше хлопков, которые я теперь узнавал как выстрелы. Бьющееся стекло. Крики. Это были такие крики, которые не захочешь услышать никогда.

Мой желудок рухнул к ногам, и меня переполнял такой сильный страх, что меня покачивало. Это действительно происходило. Здесь, в Уолл. Сейчас. В здании был стрелок. Летели пули. В людей стреляли.

Я поставил поднос на ближайший стол, толкнув так сильно, что он соскользнул и упал с другой стороны. Мне нужно было что-то делать, двигаться. Но как?

Затем до меня дошло, как двойной удар.

В школе был стрелок.

А я был в столовой.

В плане безопасности столовая была худшим местом во всей чёртовой школе. Не было никаких дверей, которые можно запереть и забаррикадировать — ничего, кроме широкого прохода в коридор. Я помнил наши учения по спасению от активного стрелка, но в тот день я был в кабинете. В кабинете учитель должен был запереть дверь и забаррикадировать её, а затем мы должны были отойти от двери как можно дальше. Так мы тренировались.

Какого чёрта нужно было делать в столовой? Меня охватила паника. Все бежали сразу в три стороны. Что нам говорили делать? Почему я не слушал лучше?

Мне в голову пришло три слова: « Избегать, запираться, защищаться».

Нужно было добраться до ближайшего выхода или, если не получиться, запереться в комнате с дверью. Мне нужно было выбраться из этого огромного, открытого зала.

Я направился в коридор. Куча учеников уже двигались в ту сторону. И может быть, я не так уж много времени провёл в состоянии оленя перед фарами, потому что казалось, что все бежали в замедленном темпе.

Я проложил в голове маршрут. Я не пойду к переднему входу в школу, который находился слева. Скорее всего, стрелок будет там. Я поверну направо, побегу по центральному коридору в крыло Д. Крыло Д было тихим коридором из кабинетов. Я побегу по этому коридору к выходу в конце. На улице будет безопасно. А если я не доберусь так далеко, то зайду в класс. Предполагая, что найду тот, который ещё не забаррикадирован.

Это промелькнуло в моих мыслях за мгновение, скорее картинками, чем словами. Я сделал несколько неуверенных шагов в сторону коридора. Затем масса тел, пытающихся выйти, столкнулась с людьми, которые пытались войти. Сразу же собралась куча.

Темноволосый мальчишка в очках, который выглядел лет на двенадцать, прокричал высоким голосом:

— Два стрелка! Они идут сюда! — его лицо было таким белым от страха, что меня пробрало до костей.

«Они идут сюда».

Меня пронзила волна ужаса, пока я стоял на месте, без плана Б. Выстрелы уже были громче — та-та-та-та-та. Слышались душераздирающие крики, крики взрослого мужчины. Мольба. «Господи, помоги мне!» Что-то большое упало и разбилось. Какая-то часть моего мозга определила, что оружие быстро перезаряжается. Автомат? Полуавтомат? Два стрелка. А я стоял посреди открытого пространства.

Я умру. Это была уверенность, холодная и резкая, будто это уже произошло. Я, и все остальные в этой переполненной столовой. Мы умрём. Было мгновение, в которое я почти принял это, когда всё казалось таким неизбежным, что не было смысла бороться.

А затем что-то внутри меня закричало: «Пожалуйста, боже, нет. Не до того, как мне вообще выдался шанс жить».

Я повернулся к окнам. Дети били по стеклу, но окна были только слегка приоткрыты снизу. Один очень маленький парень пытался протиснуться. Я молился, чтобы у него получилось.

Я повернулся к раздаточной линии, но она уже была переполнена людьми. Все кричали и толкались, и казалось, что людям, уже находившимся внутри, некуда было идти.

В обеденной зоне люди переворачивали большие столы на бока и ныряли за них. На мгновение мне захотелось присоединиться к ним. Но я знал, что эти фанерные столешницы не остановят пули.

Ра-та-та. Выстрелы раздались прямо за дверью. Я был так напуган, что меня чуть не стошнило. В ушах стучал пульс. «Сделай что-нибудь. Что угодно!»