Элли Кеннеди - Счет

Зайдя с лестницы в коридор, я застываю на месте: перед моей дверью сидит Шон.

И снова он забрал право принимать решения себе.

Шон погружен в свой телефон, но тут же поднимает голову, услышав мои шаги, а потом встает на ноги и идет мне навстречу.

Мое сердце реагирует , но не совсем так, как я ожидала. Шон все такой же: темные волосы торчат из-под бейсболки с логотипом команды «Ред Сокс», темно-карие глаза, гладковыбритое лицо. Разве при виде парня, с которым я была на протяжении трех лет, у меня не должно кольнуть в сердце?

Но я чувствую лишь раздражение.

– Только не злись, – вместо приветствия быстро произносит Шон. Видимо, заметил мое недовольство. – Знаю, я не должен был приходить без предупреждения.

– Тогда зачем пришел?

– Потому что ты не отвечаешь на мои сообщения. – Он сердито трясет головой. – Элли, мы были вместе почти четыре года. А сейчас ты не можешь уделить мне и пяти минут и поговорить со мной?

– Мне нечего тебе сказать. – Я отпираю дверь и бросаю сумку в коридоре. Когда Шон пытается войти вслед за мной, нахмурившись, я придерживаю дверь, чтобы закрыть ему проход.

Он рассерженно смотрит на меня.

– Что, мне теперь и зайти к тебе нельзя?

– Тебе незачем заходить. Говори, что ты там хотел мне сказать, Шон.

– Я не буду делать этого, стоя в коридоре, где меня может слышать весь этаж.

Я делаю глубокий вдох. Сама не понимаю, почему веду себя с ним так грубо. Может, потому, что, увидев его, я вспомнила нашу ссору, которая потом привела к расставанию, все те несправедливые, резкие, жестокие слова, которые он бросал мне.

Я заставляю себя выдохнуть. Наверное, сказывается еще и сегодняшняя, в который раз провальная, репетиция. Не помогла даже сумасшедшая скорость, которую я выставила на беговой дорожке.

– Слушай, мне нужно в душ. Почему бы нам не встретиться через полчаса в «Кофе-Хат»? Там и поговорим.

Шон, все еще раздосадованный тем, что я не позволила ему войти, кивает.

– Хорошо. Думаю, доза кофеина мне не помешает.

Я киваю в ответ.

– Скоро буду.

Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней на несколько секунд. Блин, как же я не хочу этого разговора, о чем бы он ни был.

Как бы мне хотелось, чтобы Ханна была дома. Тогда я могла бы попросить у нее совета, но она на репетиции. Ей предстоит выступать совсем скоро, так что я сомневаюсь, что буду часто с ней видеться, пока не закончится фестиваль.

Принимая душ, я напоминаю себе, что рассталась с Шоном не без причины. А если точно, причин было несколько: мы по-разному видели наше будущее, я была несчастлива, он все время злился.

Короче говоря, душевных страданий было много, а результатов – мало. Думаю, мама наверняка согласилась бы со мной. Конечно, она бы убедила меня поработать над отношениями, и, конечно, отношения стоят определенных усилий, но только если в них нет места злости и вражде, не так ли?

Что бы ни сказал Шон, вряд ли я буду подвергать сомнению собственное решение.

Шон занял нам столик в самом дальнем углу оживленной кофейни, наполовину скрытый огромным керамическим горшком с искусственным папоротником. Мне не совсем понятен смысл декора этого заведения. Настолько много здесь растений – они стремятся создать атмосферу джунглей? А, неважно. Зато мне нравится, как вкусно здесь пахнет свежемолотым кофе, и наше уединенное место.

Шон придвигает ко мне высокий пластиковый стакан.

– Я взял тебе кофе. – Он криво улыбается. – Ванильный латте с двойной порцией эспрессо.

На этот раз мое сердце сжимается. Конечно, он знает, какой кофе я люблю. Он знает все обо мне, как и я – о нем. Мне не надо заглядывать в его стакан, чтобы узнать, что там кофе средней обжарки, немного сливок, без сахара. А в бумажном пакетике на столе черничный маффин, потому что это единственные маффины, которые Шон ест. Когда мы были вместе, я заставила его попробовать все виды маффинов и выпечки, но он утверждал, что только черничный «приводит в восторг» его вкусовые сосочки.

О, да. Теперь мне уже просто грустно.

– Как поживаешь? – тихим голосом спрашивает Шон.

Э, нет, мы начинаем с того, что будем болтать о пустяках? Я обхватываю чашку обеими руками, чтобы было чем их занять.

– Нормально. А ты?

– Не так чтобы лучше всех, но… – Он пожимает плечами.

Я замечаю, что вид у него уставший. Он мало спит? Я проглатываю вопрос, не задав его вслух. Мы больше не вместе. То, сколько и как он спит, уже не мои проблемы.

– Я скучаю по тебе, – шепчет Шон.

Я торопливо делаю глоток кофе и ничего не говорю в ответ, потому что… потому что, если честно, я по нему совсем не скучаю. Конечно, первое время мне его не хватало. Но потом мою голову стали занимать совершенно другие вещи. Спектакль. Дин…

Я продолжаю молчать, и Шон с подавленным видом продолжает:

– С тех пор как ты ушла от меня, я много думал, копался в себе.

– Это хорошо, я рада. – Ко мне наконец вернулся мой голос.

– Я думал о тех последних шести месяцах и понял, как сильно облажался. Элли, я вел себя как последний козел. – Он говорит искренне. – Но сейчас я понимаю, почему .

Мое горло словно сжимают тисками.

– И почему же?

– Потому что мне было страшно.

Вот зараза. По его глазам видно, как он сейчас уязвим. Я борюсь с невыносимым желанием протянуть руку и сжать его ладонь.

Но я больше не обязана заботиться о нем.

– Твое будущее было распланировано с тех пор, как тебе стукнуло двенадцать. Ты точно знала, чем хочешь заниматься, – это такая редкость! Немногие могут похвастаться такой уверенностью. – Его голос полон сожаления. – Я вот – точно. Я не мечтал с детства о том, что буду работать в страховой компании своего отца. Но это гарантированная работа, и немногим так везет, особенно после окончания колледжа, хотя не скажу, что жду не дождусь, когда вернусь в Вермонт.

– Но тогда ты говорил так, как будто очень этого хотел, – напоминаю я ему.

– Просто у меня нет другого выбора. – Шон кажется раздосадованным. – Я пытался заставить себя радоваться этой возможности. И… если честно, мысль о том, что ты поедешь со мной, делала возвращение домой более-менее сносным. Так мне было легче проглотить эту горькую пилюлю. Но зато это было нечестно по отношению к тебе. У меня не было никакого права заставлять тебя пожертвовать своим будущим, которое ты давно хотела для себя, ради того, чтобы мне было проще смириться с будущим, которое мне навязали.

Я в замешательстве. Шон ничем не давал мне понять, что не хочет возвращаться в Вермонт, но, думаю, это лишь еще одно доказательство нашего недопонимания друг друга.

– На нашем самом первом свидании ты сказала мне, что после окончания университета планируешь перебраться в Лос-Анджелес. И ты продолжала говорить об этом вплоть до нашего разрыва. – Он с пристыженным видом качает головой. – Но этим летом я решил больше не слушать тебя. Я убедил себя, что в твоей жизни нет ничего важнее меня и ты поедешь куда придется, только чтобы быть рядом со мной.