Барбара Вуд - Танго с Бабочкой

Это была затруднительная ситуация для американского консула, который старался воспрепятствовать пожизненному заключению Фреда Бэнкса в тюрьму или его казни. Итак, когда Фред обратился непосредственно к преподобному Дэнни Маккею, более частное обращение к Дэнни тоже было сделано. Люди в темно-синих костюмах и автомобиле без номеров однажды прибыли в его хьюстонскую штаб-квартиру и уверили Дэнни в абсолютной безопасности и неприкосновенности, если он будет так любезен полететь туда и провести переговоры, чтобы сбитого с толку Фреда выпустили из тюрьмы.

Дэнни сказал своему личному штату, что это была интуитивно прозорливая синхронность: Фред нуждался в том, чтобы его спас Дэнни, в то время как Дэнни пытался проталкивать свое имя в первые строчки опросов. Купаясь в потоке гласности и возбужденном внимании средств массовой информации, он полетел в маленькую ближневосточную страну, где встретился с министрами короля и посредством обаяния и актерского таланта смог убедить их, что Фред вовсе не шпион, а просто введенный в заблуждение христианский фанатик. Дэнни публично приносил извинения за действия Фреда и показал свои честные намерения, подарив королю белый удлиненный лимузин с техасским сигнальным рожком на капоте.

Его возвращение в Соединенные Штаты с потрепанным и бородатым, но благодарным миссионером было встречено головокружительным вниманием средств массовой информации. Наряду с многократно опубликованной и ставшей популярной фотографией, где он пожимал руку королю, озаглавленной «Ковбой и шейх», Дэнни внезапно оказался на вершине известности. Ведущие ток-шоу требовали, чтобы он приходил на их программы; четыре крупнейших издателя обращались к нему с просьбой написать книгу; он получал награды и благодарности от организаций по всей стране; он ужинал в Белом доме.

Именно так, как он и предсказал, Дэнни Маккей стал героем внезапно.

За исключением того, что это вообще не было удачей или интуитивно прозорливой синхронностью. Дэнни сам послал Фреда Бэнкса на Ближний Восток, и они вместе разыграли весь сценарий.

Дэнни поразился, насколько легко это оказалось сделать: так просто запланировать и выполнить. Дэнни дал объявление касательно услуг наемника в журнал «Солдат удачи»; было согласовано, что Фред Бэнкс получит крупную сумму денег и ранчо в Мексике после удачного исполнения роли. Ослепленный предложенными ему деньгами и знаменитостью человека, который нанимал его, Фред был исполнительным и старательным с самого начала. Его ценность заключалась в знакомстве с Ближним Востоком, поверхностном знании Библии и обширных познаниях о выживании в пустыни, если бы это понадобилось. Он согласился на роль сразу, явно наслаждаясь тайной, предвкушая индивидуальную миссию и обещанное внимание средств массовой информации впоследствии. Дэнни уже протоптал дорожку через различные дипломатические каналы и другие секретные источники, заключив тайный договор с мусульманским королем, чья маленькая страна нуждалась в американских танках и автоматах. Дэнни через своих представителей обещал арабу все, если он арестует, а затем чуть позже отпустит некоего миссионера по имени Фред Бэнкс.

Все прошло без помех. У Фреда было его ранчо, у короля — его незаконное оружие, а Дэнни стал героем.

И теперь, когда он проводил кампанию, а соглашению было всего два месяца, весь эпизод с Фредом Бэнксом всплыл снова, так же как и бессменная вахта у больницы Паркленд в день убийства Джона Кеннеди. Штат Дэнни постоянно поддерживал на переднем плане связь с Кеннеди, и люди поглощали это.

Его лозунг — «Возвращение в Камелот» — был собственной идеей Дэнни. Он был написан на ярком красном баннере, повешенном на стене позади помоста, откуда Дэнни Маккей собирался осуществлять контроль над банкетом, который в его честь устраивала Беверли Хайленд.

— Хорошо, Бон, — сказал Дэнни, бросая последний взгляд в зеркало. — Пойди приведи эту суку, и мы отправимся в путь.

«Сукой» была его жена Анжелика.

Беверли не села за стол Дэнни. Причина, которую она выдвинула, заключалась в том, что это был его вечер и она не хотела красть внимание, адресованное ему. Дэнни, будучи законченным эгоистом, подумал, что это вполне разумно.

Тысяча двести человек поднялись на ноги, когда он вошел в зал. Их аплодисменты и приветственные возгласы почти заглушили оркестр, который играл «Желтую розу Техаса». Дэнни стоял перед ними с распростертыми руками и светящимся лицом, в то время как вокруг него щелкали фотоаппараты. Затем, после того как низкопоклонство продолжалось в течение довольно долгого времени, он опустил руки и склонил голову. Внезапно зал затих, когда все склонили головы по образу и подобию преподобного Дэнни Маккея.

Когда все расселись и глаза нетерпеливо уставились на него, Дэнни обратился ко всем с плутоватой улыбкой и начал медленно говорить, нараспев произнося слова.

— Хвалите Бога, — сказал он мягко, пытаясь встретиться глазами как можно с большим количеством людей в зале. Они сидели за большими круглыми столами и были одеты в вечерние платья и смокинги. Бокалы для шампанского блестели, фарфор и столовое серебро в готовности ждали банкета. В первую очередь Дэнни поблагодарил оркестр за предоставление ему такого великолепного выхода. — Это была любимая песня моей матери, Бог да пребудет с нею. Она находится теперь с Небесным Отцом, но я знаю, что она слышала каждую ноту этой мелодии. Представляете, у меня совершенно отсутствует музыкальный слух. Подобно Улиссесу С. Гранту, я знаю только две песни — одна из них «Желтая роза Техаса», а другая отсутствует.

В толпе раздался смех.

Его голос звенел над их головами. Даже при том, что Дэнни спокойно говорил в микрофон, обычным тоном, его слова звучали так, будто он кричал из всех сил.

Все смеялись, ревели. Все любили его.

С того места, где она сидела за столом, занятым различными политическими и общественными деятелями, Беверли наблюдала и слушала Дэнни с неподвижным выражением лица. Она сидела так спокойно, прямо и неподвижно, казалась такой безразличной и сдержанной в своем простом, но ошеломляющем вечернем платье, что никто не мог предположить сумятицу, которая происходила внутри нее. Она едва могла дышать, ее пульс участился. Она почувствовала, что та ужасная ночь возвращается. Та ужасная, ужасная ночь…

— На меня действительно снизошла Божья милость, — произнес Дэнни с помоста. — Господь знает, что я не заслуживаю такого благоденствия. Я грешил. Я все еще грешник! Но с милостью и состраданием Бога я продолжу свою борьбу против дьявола!

Беверли посмотрела на лица вокруг нее. Они обожали его; они поклонялись ему. Она начала дрожать. Бриллианты на ее шее мерцали.